Ребекка Рид – Идеальные лгуньи (страница 42)
– Вам было сказано, что вы должны завершить свой поход в составе скомплектованных групп, а после того, как доберетесь до первого уровня, сразу спуститься вниз. Хейди рассказала мне, что вы убедили остальных девочек уйти без вас, вы же собирались подниматься дальше с определенной целью, потому что хотели потеряться, – отчеканила учительница.
Нэнси повернулась к Лиле, чтобы разнести ее за то, что она сообщила о плане бывшей подруге, но вовремя остановилась.
– Если так сказала Хейди, тогда вам следует спросить
Ее голос стал хриплым, и ей пришлось говорить громче, чтобы перекричать шум ветра. Дождь заметно усиливался. Ноги Грейдон промокли, и вода начала заливаться ей в туфли.
– Мисс Брандон, – сказала Нэнси, – становится темно. Дождь уже идет. И я думаю, нам стоит спуститься вниз, к подножию горы. Вы ведь не хотите, чтобы мы подвергались опасности?
Грейдон рассчитывала, что в ее словах прозвучит угроза, но они больше походили на просьбу. Впрочем, ей было уже все равно. Ветер толкал ее в разные стороны, она с трудом удерживала равновесие, и ей стало страшно. Вероятно, ее страх передался и другим.
– Может быть, мы поговорим, когда спустимся вниз? – предложила Хейди тонким, испуганным голоском.
– Да! – закричала Лила, чтобы ее не заглушил ветер. – Давайте так и сделаем.
Она сделала шаг вперед, приближаясь к Барт и Брандон, и через мгновение они оказались совсем рядом. Почему же учительница не двигается с места?
– Давайте пойдем вниз, – сказала Нэнси.
– Нам нужно спуститься! – крикнула одновременно с ней Джорджия.
Теперь заговорили все, повторяя одну мысль разными словами.
– Прекратите! – закричала Брандон. – Немедленно замолчите! Мне нужно подумать.
Ее голос изменился. Он стал выше – Нэнси никогда не слышала, чтобы она так разговаривала. Фиби рассеянно провела руками по лицу, размазывая тушь. Она выглядела такой молодой. Всякий, кто увидел бы их со стороны, подумал бы, что они подруги, а не учительница и ученицы.
– Это смешно! – снова крикнула Грейдон. – Нужно уходить отсюда.
Девушка решила, что, если Брандон не сдвинется с места, она протиснется мимо нее. Нэнси опустила глаза и посмотрела вниз, на далекую землю, а потом попыталась обойти Фиби и сошла с тропы на склон. И тут у нее заскользила нога на сырой земле. Грейдон вскрикнула и схватилась за протянутую руку Джорджии.
– Вот видите? – крикнула Грин. – Пожалуйста, мисс Брандон!
Преподавательница не отвечала. Она молча смотрела в темноту.
– Что с ней случилось? – спросила Лила.
Нэнси покачала головой.
– Я не знаю, – ответила она.
Все зашло слишком далеко. Они находились чересчур высоко, стало совсем темно, и продолжать игры было страшно. Дождь атаковал их со всех сторон, ветер швырял холодные струи им в лицо, и Нэнси едва слышала голоса подруг.
– Мисс Брандон, серьезно, мы присоединимся к нашим группам, – заговорила Джорджия. – Просто давайте повернем назад. Пожалуйста, здесь скользко.
Казалось, голос девушки вернул учительницу к жизни, и она выпрямилась во весь рост. Барт с пепельно-серым лицом застыла рядом с ней. «Интересно, – подумала Нэнси, – понимает ли Хейди, что она сделала. И знает ли, что это был последний гвоздь, забитый в гроб ее печальной «дружбы» с Лилой».
Фиби сделала неуверенный шаг вперед, сокращая расстояние между ними, и теперь стояла совсем рядом с Джорджией – так, что их носы почти соприкасались. Нэнси посмотрела в лицо подруги – она хотела, чтобы та сделала шаг назад, давая учительнице пространство для движения. Однако Грин не двигалась. Казалось, она решила не отступать.
– Мисс Брандон, – сказала Хейди, протягивая руку. – Я думаю, нам следует…
Голос Брандон был полон гнева, когда она перебила ученицу.
– Вы трое сделаете так, как я вам скажу, – вы выслушаете меня прямо сейчас, потому что мое терпение закончилось. Вы поняли? Я… – Фиби повернулась – вероятно, она хотела обратиться ко всем троим сразу.
Нэнси увидела, как ботинок учительницы оказался на краю тропинки, и вниз посыпался гравий.
Раздался удар грома.
Крик.
Грейдон перевела взгляд на Джорджию. А когда она снова повернула голову, Брандон исчезла.
Теперь
Рука Лилы не переставала кровоточить, и она засунула ее между ног, чтобы скрыть это. Кровь будет идти недолго, если сжать руку как можно сильнее. А если она скажет подругам, что ранка пока не закрылась, они снова начнут корчить гримасы, Нэнси заявит, что опасения Джорджии справедливы и что Лила находится в ужасном состоянии. Джорджия и без того думает, что она пьяная и глупая, и только обрадуется еще одному подтверждению своей правоты.
Хозяйка собирала последние осколки бокала и складывала их в кучку на садовом столике – она из всего устраивала спектакль.
Ну хотя бы Грейдон вела себя мило. Джорджия часто говорила, что Нэнси злая и ненавидит их, и Лила начала ей верить. Но сегодня вечером гостья из Америки такая милая, лучше Джорджии. Может, все наоборот, может быть, Джорджия злая, а Нэнси – хорошая.
– Мне нравятся твои ботинки, Нэнс, – сказала Лила, чтобы сменить тему разговора.
Ботинки действительно были хороши. «Теори». Или «Задиг и Вольтер». Дорогие. Брир не могла позволить себе такие, потому что, когда она покупала себе вещи, Ру спрашивал, сколько денег, по ее мнению, она приносит в дом. От нее никакой пользы семье. И никакой пользы друзьям. Во всяком случае, теперь.
Джорджия взяла садовую лейку, принялась смывать с пола битое стекло, и Лила расхохоталась. Лейка была чистой и стоила, наверное, сотню фунтов, судя по марке изготовителя. Глупая Джорджия тратит все деньги на вульгарные садовые лейки. Деньги Чарли. Милый Чарли.
Нэнси снова заговорила таким специальным голосом, как будто пыталась успокоить испуганное животное, и Лила почувствовала раздражение.
– Все в порядке, – повторяла Грейдон. – Ты не должна чувствовать себя виноватой.
– Но я чувствую, – невнятно пробормотала ее подруга. Все слова были такими липкими. Отвратительными. – Я все время чувствую себя виноватой.
– Ты же знаешь, в том, что произошло, не было твоей вины. Школа нам так и сказала. Они принесли свои извинения.
Лила все помнила. Но помнила и другое – невероятно громкий звук, который наполнял ее голову, и ей никак не удавалось его приглушить.
Брандон просила зайти к ней в кабинет до того, как потушат свет. В этот день был школьный буфет, когда письменный стол завален коробочками с разными вкусностями, и в комнате крепко пахло сладким. Им разрешалось потратить семьдесят пять пенсов. И каждая сама считала конфеты. Естественно, все жульничали.
Лила нервничала. Всякий раз, когда она видела Брандон, у нее случались неприятности. Однако Фиби предложила ей чаю и села на диван. Лила устроилась в кресле, подобрав ноги, она чувствовала себя неловко в пижаме рядом с полностью одетой учительницей.
– Я хотела поговорить с тобой о Хейди, – сказала мисс Брандон.
«Полное дерьмо, – подумала тогда девушка. – Могу спорить, сука опять нажаловалась».
– Ты являешься важной частью системы, которая ее поддерживает.
Лила не сумела скрыть удивления, и Брандон принялась объяснять, что, по мнению врачей, в начале семестра у Барт наметилось заметное улучшение.
– Они считают, – продолжала преподавательница, – что это связано с тобой. Ты должна гордиться.
Найт совершенно этим не гордилась, и ее слегка подташнивало.
– Следует ли из этого, что я должна продолжать жить в одной комнате с ней? – выпалила она, забыв, что должна демонстрировать сочувствие.
Брандон помрачнела.
– Нет, я имела в виду совсем другое. Ты поступила хорошо, когда проявила к Хейди доброту. Ты подарила ей чувство счастья и безопасности, и складывается впечатление, что она начинает поправляться. Я лишь хотела попросить тебя за ней приглядывать. Если ты заметишь, что она начинает чесаться или разгуливать во сне, ты должна сообщить нам. И продолжай делать то, что делала раньше, – будь к ней добра и старайся ее поддерживать. Больше от тебя ничего не требуется. Хорошо?
– Лила? – голос Нэнси заставил Брир вернуться из прошлого.
– Что?
– Ты такая тихая, Что с тобой происходит?
Лила встала. Может быть, дело в том, что здесь жутко холодно. Ее бокал почти совсем опустел. Стал слишком пустым – и это плохо. Ей хотелось еще выпить. Хорошее красное вино, нежное и туманное, оказывало успокаивающее действие на ее голову. В горле у нее пересохло, а зубы онемели. Ру захочет, чтобы она остановилась. Он зло посмотрит на нее со своей стороны стола и постучит по бокалу, а все остальные притворятся, будто они ничего не замечают, но позже обязательно станут сплетничать.
– Давайте вернемся внутрь, – сказала Лила.
Нэнси и Джорджия промолчали. Господи, как же они ее сегодня раздражают! У них были серьезные, широко раскрытые глаза, но Брир видела в них панику. Как у котят, которые разбегаются всякий раз, когда ты протягиваешь к ним руку.
– Я хочу вернуться в дом, – повторила Лила и направилась к двери по мокрому полу.
Она забыла надеть туфли и совсем не чувствовала пальцев. Они замерзли или просто стали мокрыми? Лила сделала несколько неуверенных шагов вперед. Трудно ходить, когда ноги как будто бы перестали тебе принадлежать. Она споткнулась.
– Я хочу еще выпить и хочу к мужикам.