Ребекка Рид – Идеальные лгуньи (страница 29)

– Почему тебе все равно? – спросила она, нарушив тишину.

– Мне не все равно, – ответил Ру, наклоняясь вперед и запуская руки в волосы. – Для меня это важно.

– Это был наш ребенок.

– У нас есть ребенок.

– У нас было два.

– Нет, Кам, не было. У нас один замечательный, здоровый мальчик, который тебя любит. И у нас был выкидыш. Выкидыш – не ребенок.

– Для меня ребенок, – тихо повторила женщина.

Руперт встал.

– Я не знаю, что сказать, Кам. Мы дважды начинали терапию, ходили к врачам. Ты не прекращаешь пить, а от таблеток нет абсолютно никакой пользы. Неужели это конец? Неужели я больше ничего не могу получить? Прошло уже два месяца, и я больше не в силах выносить твою хандру. Я хочу вернуть свою жену.

– Я рядом, – сказала Лила, потому что ей казалось, что это правильные слова.

Ру выглядел печальным. А обычно он не был печальным человеком. Она не привыкла видеть такое лицо.

– Я скучаю по тебе, – продолжал он. – И я тебя не понимаю. Что с тобой происходит? Я бы хотел, чтобы ты была со мной честной и рассказала, о чем ты думаешь и что там происходит. – Брир наклонился вперед и постучал пальцем по лбу своей жены.

– Я бы тоже хотела, – сказала она.

И это было правдой. Она мечтала произнести эти слова вслух и почувствовать, как они слабеют после каждого нового повтора. Однако Лила знала правила. «Никогда не говори и не думай об этом и даже не помышляй о том, чтобы открыть правду».

– Мне нечего рассказывать. Может быть, нам стоит вернуться в дом?

– Ты уверена? – спросил Ру.

– Ты будешь со мной разговаривать, если мы останемся здесь? – парировала Лила.

Супруг отвел взгляд.

– Я не знаю, что еще сказать, – ответил он.

– Например, что ты сожалеешь и тебе не все равно – ведь твой ребенок умер.

– Это не был ребенок, Камилла. Иниго – вот ребенок, наш сын. И он дома с приходящей няней, а ты уже несколько недель к нему даже не прикасаешься.

Небо то поднималось, то опускалось, придавливая Лилу, а потом отпуская. Внутри, в гостиной смеялись. Вероятно, над ней и Рупертом. Над тем, что ни одна вечеринка теперь не обходится без того, чтобы она не вырубилась, и над тем, как много она пьет, не может нормально работать или завести других друзей, потому что она скучная и отвратительная мать.

Как они смеют? Она могла ожидать такого от Нэнси, но Джорджия? В любом случае они ей не нужны, чтобы слушать подобные вещи. Как будто она и так сама всего этого не знает.

Лила почувствовала, что у нее онемели зубы. Она встала, и на этот раз ей удалось удерживать равновесие, пока она шла к дому. По пути она затоптала недокуренную сигарету на полу патио – знала, что это разозлит Джорджию.

– Камми, пожалуйста.

Она обернулась. Руперт оставался на том же месте в саду.

– Мы можем поехать домой прямо сейчас – придумаем какой-нибудь повод. Мы сможем побыть с Иниго, – предложил он.

Так просто согласиться. Его глупое мягкое лицо сразу бы расцвело, он был бы счастлив. Но он не должен быть счастлив. Он должен сожалеть, быть печальным, как она. Вероятно, он просто хочет сэкономить деньги на няне.

– Послушай, Ру. Это вечеринка, – возразила Лила. – Давай просто войдем в дом, хорошо? Я выкурю еще одну сигарету, и мы вернемся. Перестань быть занудой, ладно?

Муж прошагал мимо нее, распахнул стеклянную дверь и захлопнул ее за собой, войдя в гостиную. На жену он даже не посмотрел.

Теперь

– Нэнси, – позвала Джорджия с противоположного конца кухни. – Может быть, нам стоит выйти и проверить, как там Лила?

– Конечно, – ответила она и, понизив голос, повернулась к Чарли: – Ты не составишь компанию Бретту? Наверное, ему немного не по себе из-за этих драматических событий.

Стоило Джорджии открыть стеклянную дверь, как тон Грейдон изменился:

– Что происходит? – едва слышно спросила она.

– Ру спит с другой женщиной.

Никто другой не понял бы, что Нэнси улыбается. Никто другой, не наблюдавший, как она основную часть десятилетия выигрывает все споры.

– Превосходно, – промурлыкала она, проскальзывая в дверь.

Стараясь подавить тревогу, появившуюся в нижней части живота, Джорджия последовала за ней, глядя на ее гладкие волосы, от которых отразился падавший из кухни свет. Нэнси еще подходила к двери, когда она распахнулась и мимо промаршировал Руперт, который налетел на нее плечом, вошел на кухню и схватил бокал с вином, который, скорее всего, принадлежал кому-то другому. Грейдон слегка споткнулась, зацепившись каблуком о порог.

– Эй! – вставая, сказал Бретт. – Поосторожнее.

Жена Ру, слегка раскачиваясь, стояла снаружи с сигаретой в сомкнутых губах. Джорджия выглянула в дверь.

– Заходи внутрь, Лила. Снаружи очень холодно.

К ее удивлению, подруга послушалась, бросила сигарету на землю и подошла к двери.

– Что сделал Ру? – спросила Лила.

Джорджия проследила за ее взглядом, пока она закрывала дверь.

Руперт сидел у дальнего края стола и наливал вино в свой бокал, а над ним возвышался Бретт.

– Успокойся, приятель, – услышала Джорджия голос Ру.

– Я спокоен, – ответил американец. – Но ты толкнул мою невесту. Извинись.

Муж Лилы улыбнулся.

– Я не знал, что ты нуждаешься в защите, Нэнс. Как это соотносится с твоей феминистской идеологией?

– Заткнись, Ру, – ответила Нэнси, занимая свое место за столом. – Все в порядке, Бретт.

– Вовсе нет, – возразил ее друг. – Он в тебя врезался и должен извиниться.

– Просто скажи, что ты сожалеешь, приятель, – небрежно произнес Чарли.

– Все в порядке, – повторила Грейдон, но в ее голосе появилось напряжение. – Ничего страшного не случилось.

– Вот видишь? – сказал Ру. – Она большая девочка.

Бретт стиснул кулаки. Джорджия старалась не смотреть на ссорящихся гостей.

– Кто-нибудь хочет воды? – спросила она.

Получилось глупо. Бессмысленные слова. Никто ей не ответил.

– Ладно, – сказал Бретт. – Но если бы ты поступил так в баре, я бы надрал тебе задницу.

Руперт рассмеялся.

– Тебе нужно выпить, приятель, и расслабиться. Я чувствую, как от тебя разит тестостероном.

Джорджия увидела, как Бретт выпрямился во весь свой рост, возвышаясь над Ру, который небрежно развалился на стуле. Красное вино оставило след на внутренней части его губ.

«Как Лила может ложиться с ним в постель каждую ночь?» – подумала хозяйка.

Был ли в их браке момент, когда Лила вдруг поняла, что ее муж – полная задница? Или она не замечала, как слегка мрачнеют лица людей, когда они понимают, что им предстоит сидеть на вечеринке рядом с Ру? Видела ли Лила, как люди выключались, когда ее муж начинал читать лекции о политике?

– Я не хочу с тобой драться, мужик, – ровным голосом проговорил Бретт. – Но ты должен сказать: «Извини, Нэнси».