Ребекка Рид – Идеальные лгуньи (страница 28)

Комната наполнилась шепотом.

– Друзья! – сказала Фиби, перекрывая шум. – Нужно, чтобы вас слышали все, вам не следует перешептываться.

– Она делает вид, что от нас что-то зависит, – прошептала Нэнси на ухо Лиле.

– Проклятье, я ее ненавижу, – прошептала та в ответ.

Лицо Джорджии было повернуто в профиль – она с серьезным видом смотрела на Брандон. Конечно, она не присоединится к подругам. Нэнси прекрасно понимала, что Грин необходима стипендия на обучение, но она относилась к этому уж слишком трепетно. Никто не отнимает стипендию за один проступок.

– Я хочу поделиться с вами своими мыслями на эту тему, а потом мы их обсудим. Договорились? – предложила Брандон.

Ее слова были встречены одобрительным шепотом.

– Итак, я не посещала такую школу, как ваша, и никогда не ходила на подобные вечеринки, но, если честно, они кажутся мне странными, – сказала преподавательница, а затем немного помолчала. Господи, да она просто королева драматических эффектов! – Друзья, вы меня поражаете. Вы умные, блестящие и очаровательные, вас всех ждет замечательное будущее.

«Ну, давай, не тяни», – подумала Нэнси.

– Так вот, идея состоит в том, что на выходных мы позволяем, более того, поощряем ваше желание накраситься и нарядиться, сажаем вас в автобус и отправляем в школу для мальчиков, словно вы товар, оставляем там, чтобы вы развлекались в течение трех часов, после чего возвращаем домой, и тут у меня возникает ощущение дискомфорта. Друзья, вы достойны большего. Верно?

Нэнси пыталась не улыбаться. У этой женщины нет авторитета, она даже не пытается говорить с ними, как со взрослыми людьми. За кого она себя принимает? Теперь, в любую минуту, как только она позволит им говорить, девушки покажут глупой суке, как плохо она их знает, и это будет великолепно.

– Я вовсе не говорю, что вам не следует проводить время с мальчиками – напротив. Я лишь хочу сказать, что мы должны привезти их к вам! Придумать более естественный способ проводить время, например, организовать разные интересные дела. Вот что я имела в виду: многие ли из вас хотят встречаться с мальчиками на глазах у собственных учителей? Это просто странно! Если мы изменим систему, у вас будет больше знакомых юношей!

Снова послышался шепот, но, к ужасу Нэнси, она не услышала в нем возмущения. Складывалось впечатление, что Брандон побеждала. Хейди так и вовсе сидела в первом ряду и кивала на все, что говорила Фиби, как будто ее шею свела судорога.

– Итак, – продолжала Брандон, с улыбкой оглядывая девочек. – Мы будем голосовать. Если большинство захочет отменить вечеринку, мы так и поступим. Но если вы не считаете, что это устаревшее или поддерживающее гендерную дискриминацию мероприятие, и все еще хотите на нее пойти, так и будет.

Грейдон подняла руку.

– А почему мы не можем пойти на вечеринку, если поддерживаем ее, и просто туда не ходить, если являемся противниками этой идеи?

– Пожалуйста, подожди, когда тебе дадут слово, Нэнси, – ответила Брандон.

– Там мы можем? – спросила Найт.

– Я понимаю, почему вы спрашиваете, – сказала новая учительница, улыбаясь Лиле, – но нет, мы не можем так сделать, и я вам объясню почему, после того как мы проголосуем. Итак, все готовы? Хорошо. Если вы хотите изменить идею вечеринок, поднимите руку.

Нэнси наполнил настоящий ужас, когда она смотрела, как поднимаются руки. Все неудачницы, которые с трагическим видом будут стоять у стен во время вечеринки. Половина китайских девушек. Часть группы любителей верховой езды. Брандон улыбалась и считала.

– Тридцать пять голосов за изменения! Это больше половины, так что мое предложение принято.

Грейдон поднялась на ноги.

– Куда ты собралась, Нэнси? – спросила Фиби, стараясь говорить спокойно.

– Извините, разве собрание не закончено? – резко ответила та.

– Нет, – усмехнулась Брандон. – Ничего подобного.

Нэнси села на место с отчаянно бьющимся сердцем. Дальше будет еще хуже, она только не знала, как именно.

– Я бы хотела создать команду нашего Дома, которая станет организовывать мероприятия, но это будет трудно из-за того, что многие из вас уезжают домой на выходные.

Так и было, впрочем, она на это и рассчитывала. Неудачницы, не имеющие друзей, и иностранки остаются в школе на выходных. Им придется принимать участие в драматических мероприятиях вроде поездок на дурацкие музыкальные спектакли в Лондон или экскурсий на природу. Остальных будут забирать домой утром в субботу после уроков, или они отправятся к друзьям, чтобы заняться чем-то действительно интересным и веселым.

– Но все, кто хотели участвовать в вечеринке, уже написали, что не поедут домой. Так что… я составила план. У нас будет уик-энд для девочек! – объявила Фиби.

Половина комнаты возбужденно зашепталась, другая напряженно молчала.

– Завтра я свяжусь с вашими родителями, мы отправимся в незнакомое место, разобьемся на команды, организуем поход, а потом переночуем в палатках. Мы будем петь песни, рассказывать истории, делать все, что принято во время классических походов!

Что это: плохой американский фильм? Неужели она не понимает, что никто в этой комнате понятия не имеет о «туристической классике»? Они проводят каникулы на Маврикии, на Валь-д’Изере[25], в Тоскане или в Южной Франции. Есть еще Хэмптонс. Выходные – это не рюкзаки и походы. И, конечно, никогда никаких палаток.

– Разрешения родителей на то, чтобы вы отправились в поход, будут завтра! – добавила учительница. – Благодарю вас, что оказались готовы к приключениям. Я с нетерпением жду момента, когда мы вместе изменим вашу жизнь.

Брандон встала и развела руки в стороны, словно хотела обнять всю комнату. Оживившиеся девушки начали выходить в коридор, возбужденно обсуждая новости и не обращая внимания на тех, кто остался с мрачными лицами сидеть на своих местах.

– Что за дерьмо? – проворчал кто-то у Грейдон за спиной.

– Она что, сидит на крэке? – спросила еще одна девушка.

Джорджия обняла Нэнси и положила голову ей на плечо.

– Ну, в конце концов, есть и хорошая новость, – сказала она.

– Неужели? – мрачно осведомилась подруга.

– Появились люди, которые ее ненавидят не меньше, чем ты. – Джорджия улыбнулась. – Не думаю, что нам придется долго ее терпеть.

Теперь

Она смотрела сквозь двустворчатую дверь на кухню, и ей казалось, будто перед ней разыгрывается пьеса. Нэнси говорила, Бретт и Чарли смотрели на нее. Джорджия стояла в другом конце кухни с ножом в руке и что-то нарезала. Щеки ее порозовели, выбившиеся волосы упали на лицо. Должно быть, там было жарко.

– Ру, давай уедем, – попросила Лила.

– Что?

– Завтра. Давай поедем в аэропорт, купим куда-нибудь билеты и улетим. Только мы с тобой.

Руперт рассмеялся:

– Отличная идея.

– Да, давай сделаем это. – Лила повернулась и положила руки ему на ноги. – Пожалуйста?

Ее муж не любил спонтанных решений. Отпуск следовало планировать заранее. Лишь однажды он подчинился ее прихоти, сказал, что заболел, и они сбежали в Девон. Сняли коттедж на пляже. Именно там они зачали Иниго. Всю дорогу в машине Ру ворчал, говорил, что устраивать выходные в Англии – полная бессмыслица и что его могут уволить за то, что он отключил телефон. И что это неправильный отпуск, потому что они не летят на самолете, и если уж они едут на юго-запад, почему бы не отправиться в Ползет[26] на Пасху, как делают все.

Лила молчала, наблюдая, как серый ландшафт за окном машины сменяется зеленым. Конечно, за рулем сидел Ру. Ему не нравилось, как она водит. Настроение у него портилось все сильнее, но когда они наконец добрались до места, он понял. Река была темно-зеленой, а вода холодной. Руперт улыбнулся, когда его жена начала быстро срывать с себя одежду, одновременно рассказывая, как сильно она любит эту воду с зеленовато-коричневым оттенком и предпочитает ее любому бассейну, где все такое привлекательное и голубое, но какое-то неживое. Они брызгались и резвились как дети, и плохое настроение Ру осталось в Лондоне вместе со всеми проблемами.

Впрочем, Лила не стала ему рассказывать, что однажды, много лет назад, уже побывала в этом месте. Как-то поздно вечером мать погрузила ее с братьями в машину и отвезла в Девон. Должно быть, она уже знала, что больна, сообразила потом Лила. День тогда получился просто потрясающий. Они играли в реке, прыгали в воду с берега, боролись, скакали и смеялись до тех пор, пока у них не начали болеть животы. Жидкая глина просачивалась между пальцами ног, попадала под ногти. Когда они вернулись домой, мама посадила дочь в ванну с обжигающе горячей водой и веселилась, что вода постепенно становится коричневой, а песок оседает на дне. Лила сама не понимала, почему не рассказала тогда Ру о той поездке. Или почему не нашла слов позже.

– Ты же знаешь, мы не можем, – сказал муж.

– Но почему?

– У нас ребенок. У меня работа. Это будет стоить безумно дорого.

Лила почувствовала, как ее приятное возбуждение постепенно исчезает. Конечно, он сказал «нет». Если бы Ру ответил «да», это значило бы, что он ее действительно любит. Руперт знает, как ее привлекает идея побега, однако он никогда не шел ей навстречу. Лила ничего не сказала, она лишь откинулась на спинку стула и снова стала смотреть внутрь дома. Бретт выглядел скучающим. Нэнси ему надоела. Она любила говорить о книгах и выставках, а не о чем-то настоящем. И Лила не сомневалась, что американец хотел бы поболтать о настоящей жизни.