Ребекка Рид – Идеальные лгуньи (страница 13)

Возможно, именно по этой причине он исключительно вежливо вел себя с ее родителями. Хорошая практика для бесед с людьми, на которых Чарли смотрел сверху вниз. Конечно, они его любили. Он говорил, что у него такое же чувство юмора, как у ее отца. Но Джорджия знала, что все совсем не так просто. Они преклонялись перед зятем и восхищались им, считали, что превосходное образование и проницательные родители, титул и легкий акцент сделали его настоящей находкой. Каждое второе Рождество, когда Чарли парковал их с Джорджией автомобиль и они входили в счастливый маленький домик ее родителей, она наблюдала, как мать обхаживала мужа, как отчаянно краснела, когда он хвалил ее вкус.

Джорджия часто жалела, что они не знают, как Чарли смеялся над ними у них за спиной и находил их манеры забавными. Конечно, она ничего им не говорила. Они были бы ужасно оскорблены. И это разбило бы им сердце. Они видели в Чарли сына (в отличие от его родителей, которые никогда не считали Джорджию чем-то большим, чем своим аксессуаром, однажды назвавшим уборную туалетом).

Вот почему она ужасно расстроилась много лет назад в «Питере Джонсе», когда предложила купить хромированные ведра для мусора. Слова «они немного Вейбридж» сорвались с его губ, и она расплакалась горячими гневными слезами и даже не смогла объяснить, почему так обижена. Чарли пришел в ужас. Он осыпал ее поцелуями, а когда она перестала плакать, извинился, как будто действительно сожалел о сказанных словах. У него были огромные глаза, и он выглядел так, словно готов на все, чтобы жена успокоилась. Джорджия прогнала слезы, потому что не хотела его пугать. Они купили мусорные ведра «Вейбридж», вместе поехали домой на такси и отправились в постель, как только переступили порог.

Тогда они в первый раз попытались зачать ребенка. Точнее, первый раз не предохранялись. На самом деле они еще не были готовы. Джорджии недавно исполнилось двадцать шесть, и она говорила себе, что еще слишком молода для детей. Может быть, она совершила ошибку. Может быть, если бы начала раньше, сейчас все было бы иначе.

Но тогда она испытала облегчение, когда ровно через две недели начались месячные. Она даже это отпраздновала – налила себе бокал вина и, хихикая, рассказала Лиле, что увернулась от пули. Впереди ее ждали праздники, вечеринки и дорожки кокаина, она еще будет готова к роли матери, но потом.

Днем Джорджия прошла по дому, опустошая все мусорные ведра, голыми руками стараясь отыскать каждый использованный тест на овуляцию и беременность, сложила все в мешок и отнесла в мусорный бак, стоявший в конце дороги. Она не хотела рисковать. Если кто-то, скорее всего любопытная Лила, зайдет в ее комнату и что-нибудь там увидит, она это не вынесет. На самом деле ей очень повезло, что Чарли был на работе. Он и без того считал, что в присутствии Нэнси и Лилы она ведет себя странно, и не мог понять, почему она просто не расскажет им про ЭКО.

«Они твои подруги, – говорил он. – Они захотят тебя поддержать».

Чарли даже представить не мог, насколько он ошибался.

– Джордж? – Лила вернулась, и Джорджия посмотрела на свои руки, сообразив, что отвлеклась. – Почему ты так странно себя ведешь?

– Вовсе не странно, – ровным голосом ответила хозяйка и поставила на стол кувшин с водой, хотя знала, что никто не станет ее пить.

В качестве закусок Джорджия решила угостить своих гостей печеными персиками. Идея состояла в том, чтобы подавать их с салатом, бальзамическим уксусом и обжигающе горячим халуми[14]. Однако «тур», на котором настояла Нэнси, занял больше времени, чем она рассчитывала, и персики перестояли в духовке. Впрочем, некоторые получились хорошо, зато остальные превратились в оранжевую слякоть. Джорджия аккуратно вытащила самые лучшие дольки, чтобы положить их Нэнси и Бретту. Для Ру и Чарли не имело значения, что будет лежать на тарелках, а Лила так стремилась напиться, что ей было все равно.

– Не хотите ли сесть за стол? – спросила Джорджия так, чтобы ее услышали во всех концах комнаты.

– А как ты хочешь, чтобы мы сели? – отозвался Руперт.

– Мне все равно, – спокойно ответила хозяйка дома.

Ну почему она не приготовила план рассадки? Это заняло бы пару минут, и она могла бы держать Лилу подальше от мужа, чтобы та не начала ругаться с ним после очередного бокала вина, или от Бретта, с которым подруга явно не прочь трахнуться.

– Вам нельзя садиться вместе, – сказал Чарли Лиле. – Сидеть с женой – дурной тон. Давай сюда, Бретт, рядом с Нэнси. Она за тобой присмотрит.

У Джорджии сжалось сердце, когда Лила уселась на стул во главе стола, оставив свободное место на дальнем конце, рядом с Ру. Когда придет время для пудинга, они обязательно должны пересесть, сказала она себе. Она не собирается сидеть с ним весь вечер.

– На столе нет вина, – тонким голоском заявила Лила.

Джорджии не требовалось смотреть на нее, чтобы знать, что она скорчила гримасу и недовольно надула губы.

– Я поставил бутылку на стол минуту назад, – сказал Чарли.

Хозяйка повернула голову и увидела, как Лила, сидевшая на стуле скрестив ноги, перевернула бутылку белого горлышком вниз, и последняя капля упала на стол.

– Проклятье, ребята, – со смехом заметил Чарли, – с такой скоростью вы прикончите все наши запасы!

Продолжая смеяться собственной шутке, он направился к холодильнику за новыми бутылками. Ему и в голову не пришло заставить всех испытать неловкость и упомянуть, что вином по сорок восемь фунтов за бутылку следует наслаждаться, а не использовать в качестве бензина для напивающейся Брир.

Когда Джорджия села, она вспомнила, почему никогда не носила комбинезон, который ее заставила надеть Лила. Он больно сжимал бедра и живот и плотно обтягивал все тело.

– Это выглядит весьма привлекательно, – громко сказал Бретт.

Его желание хорошо провести время было очень смелым, в особенности если учесть, какая странная компания здесь собралась. Возможно, в его жилах текла британская кровь.

– Слово «весьма» в Америке имеет много значений, – сказала Нэнси. – Я этого не понимала, когда туда переехала, и пару раз становилась жертвой забавных недоразумений.

– Весьма забавных? – улыбаясь, спросил Бретт.

«Значит, ты живешь в Америке, Нэнси? – хотелось сказать Джорджии. – Никто из нас этого даже не подозревал. Ты ничего не говорила».

– И каких именно? – спросил Чарли.

Грейдон склонила голову набок.

– Извини?

– Каких именно забавных недоразумений?

Американская гостья обиженно посмотрела на него.

– Ну я не могу рассказать с ходу.

Хозяин промолчал, глядя в свою тарелку. Джорджия почувствовала, и уже далеко не в первый раз, предательское удовольствие от того, как сильно Чарли не нравилась ее лучшая подруга. Впрочем, он почти никогда не показывал ей своего отношения. Но всякий раз, когда ему удавалось ее вот так уколоть, для Джорджии это становилось маленьким триумфом над Нэнси.

Чарли был не настолько глуп, чтобы предложить жене прекратить отношения с бывшей одноклассницей или попытаться выяснить, почему они остаются друзьями. Он сообразил, что здесь действует какая-то сложная магия, которой ему никогда не понять. Джорджии это в нем нравилось. Он лишь однажды поставил под сомнение их отношения, когда они были помолвлены. Однажды вечером они лежали в постели, и Чарли лениво водил кончиком пальца по ее животу. Тогда он сказал: «Не проси Нэнси быть подружкой невесты».

Джорджия испытала настоящее потрясение. Мысль о том, что жениха волнуют ее друзья, казалась ей невозможной.

«А почему нет?» – спросила она.

«Она не захочет, – ответил он. – И не будет счастлива в этой роли».

Джорджия заявила, что это разобьет сердце Нэнси и что они связаны на глубинном уровне мифами, настолько старыми, что Чарли даже представить себе не может. Он улыбнулся и извинился за то, что спросил, а потом поблагодарил Грейдон в своей речи за ее замечательную поддержку. Однако он не знал, что быть подружкой невесты стало для нее наказанием. Ей пришлось надеть бледно-розовое платье, красивое и дорогое, невероятно легкое и воздушное. Оно идеально подходило для Лилы, но совершенно не годилось Нэнси и полностью противоречило ее строгой стрижке и угловатым конечностями. Ее жутко раздражало, что придется стоять рядом с Джорджией весь день, повторять, как она красива и как заслужила целую счастливую жизнь, и при этом никаких остроумных или саркастических высказываний, ведь она милая подружка невесты. Нэнси прекрасно понимала, что пути к спасению нет. Отказавшись, она показала бы, что она не настоящий друг. И что еще того хуже, кто-то на свадьбе мог подумать, что ей этого не предложили. И вот теперь она стояла рядом с Джорджией в дурацком розовом платье. Господи, как приятно!

– Со мной произошло ужасное недоразумение, – вмешался Ру, державший в руке бокал. – В Америке, когда я хотел купить пачку сигарет и спросил у консьержа в отеле, где я могу найти fags[15].

Все рассмеялись, хотя он, скорее всего, придумал эту историю или она случилась с кем-то другим, а он просто пересказал ее.

– Значит, потом вы полетите в Париж? – спросила Джорджия, нарушив наступившую тишину.

– Только не разрешай Нэнси заказывать вино, – с улыбкой заявила Лила.

– Что? – рассмеялся Бретт. – Почему нет?

Смех Грейдон получился совсем фальшивым. Джорджия знала, что ей не следует получать такое удовольствие от унижения Нэнси в присутствии Бретта. Однако она его получала.