Ребекка Рид – Идеальные лгуньи (страница 15)

Ее веки снова стали опускаться. Верный знак, что она на пути к тому, чтобы напиться в хлам.

– Джорджия сделала минет учителю, – добавила она.

Все дружно расхохотались. Джорджия почувствовала, что у нее горит шея. Странно, как стареют секреты. Этот прежде казался таким важным, а теперь превратился в анекдот для вечеринки. Почему одна тайна теперь ничего не значит, а другая имеет такую власть и может уничтожить настоящее?

Джорджия улыбнулась Чарли, который сидел напротив и ухмылялся. Ему нравилась та история. Нравилось представлять жену, стоящую на коленях в своей клетчатой юбке, и мужчину, который так хотел почувствовать ее губы вокруг своего члена, что был готов рискнуть потерей работы, чтобы получить желаемое. Бретт и Ру аплодировали. Джорджия сделала короткий поклон.

Почувствовав, что завладела вниманием всей компании, Лила продолжила, и теперь ее голос стал громче:

– А еще был случай, когда Нэнси заставила торговца кокаином приехать из Лондона и привезти грамм лучшего колумбийского порошка в четверг вечером, чтобы выиграть спор.

Бретт усмехнулся.

– Нэнси? Вот уж не верю.

Его подруга сделала вид, что недовольна. Она терла переносицу, но так и не сумела скрыть улыбку.

– Мне было шестнадцать! – после короткой паузы сказала она, и вокруг стола послышался одобрительный смех. – Все являются настоящим кошмаром в шестнадцать лет!

– А потом, – стала рассказывать дальше Лила, и ее голос перекрыл радостный смех в честь Нэнси, – случилась история с убийством…

За столом мгновенно наступила тишина, такая оглушительная, что Джорджия слышала, как тикают часы на стене и шумит вытяжка над плитой, и эти звуки заполняли всю ее голову. Проклятье, о чем только Лила думает?! Хозяйка попыталась перехватить взгляд Нэнси.

– На самом деле там было два грамма, – сказала гостья из Америки.

И расхохоталась, на этот раз по-настоящему. Только через секунду Джорджия поняла, что и сама хихикает, громко и пронзительно, но в этом не было ничего страшного – потому что все снова развеселились, и паника отступила. Даже Лила присоединилась к ним, словно забыла, что «шутка» принадлежала ей.

– Я не могу поверить, что вы нюхали кокаин в школе, – со смехом сказал Бретт.

– Я же тебе говорил, – заявил Ру, который, казалось, начал испытывать к новому знакомому симпатию. – Они настоящий кошмар.

Джорджия встала и собрала тарелки от закусок, радуясь, что может отойти от стола. Чарли тут же поднялся вслед за ней. В этот вечер, на удивление, он все время ей помогал, и они вместе отнесли посуду на кухонную стойку. Тарелка Лилы осталась практически нетронутой, а Нэнси демонстративно отодвинула в сторону два ломтика сгоревших персиков, попавших в ее салат. Джорджия осторожно ополоснула тарелки, купленные в «Харродзе»[18], которые будет непросто заменить, если кто-то разобьет одну, а потом поставила их в стопку. Завтра утром придет Ларисса и вымоет все.

Со стороны стола донесся взрыв смеха, и Джорджия подумала, что, вероятно, Лила продолжает развлекать всех сумасбродными рассказами блондинки, спрашивает, действительно ли голландцы живут «в Галлии», и честно признается, что считала Уэльс островом. Джорджия никогда не понимала, как эта ее подруга может ставить себя в дурацкое положение ради смеха. Она считала, что это совсем не смешно, а унизительно. Но хозяйка утешала себя тем, что, если Брир выставляет себя дурой, значит, она всем довольна и отвлеклась от мрачных мыслей, и у Нэнси появится шанс ее вразумить, что очень важно.

– Ты как? – тихо спросил Чарли, открывая холодильник, чтобы достать новую бутылку пива.

Почему пиво? Почему он не хочет пить вино, которое она выбрала? Джорджия кивнула:

– Все нормально. Я плохо выгляжу?

– Нет, все в полном порядке. Просто я знаю, что ты огорчена из-за результата теста.

– Со мной все хорошо. – Джорджия поджала губы.

– Может быть, ты слишком много на себя берешь?

Хозяйка коротко рассмеялась:

– Обычно ты так не думаешь.

– Что?

– Ну обычно ты считаешь, что я делаю недостаточно.

– Неправда.

В ответ Джорджия лишь приподняла брови и взяла с раковины тряпочку, чтобы вытереть поверхности.

– Неправда, – повторил Чарли. – Сколько раз я тебе говорил, что ты можешь уйти с работы, если хочешь? Для меня это важно, ты же знаешь.

Джорджия сполоснула тряпочку под краном и выжала ее, приложив гораздо больше силы, чем требовалось.

– Нет, я не могу.

– Проклятье, почему? – Супруг развел руки в стороны, словно огромная кухня с высоченным потолком являлась доказательством того, что они непобедимы.

Хозяйка взяла его руки в свои, стараясь скрыть желание прекратить этот разговор при помощи нежности. Она не могла перенести мысль о том, что кто-то подумает, будто они ссорятся.

– Ты знаешь, в чем причина, – прошептала она.

– Значит, ты собираешься заниматься этим вечно? А что будет, когда у нас родится ребенок?

– Если.

– Что?

– Если у нас родится ребенок. А не когда.

Чарли закатил глаза.

– Хорошо, если. Ты будешь продолжать работать, если у нас родится ребенок?

Джорджия бросила тряпочку на раковину и вздохнула.

– Я не знаю, дорогой. Я еще не заходила так далеко. Все в порядке, – продолжала она. – Просто сейчас не время это обсуждать. Так что давай не будем, ладно? Люблю тебя.

Она прижалась к мужу всем телом и провела руками по его спине, которая стала заметно мягче, чем в те времена, когда он три раза в неделю занимался греблей. Его пузо вдавилось в ее живот. После обильной трапезы он постучит по своему животу и скажет: «Я становлюсь толстым». А Джорджия посмотрит и подумает, как замечательно было бы больше из-за этого не беспокоиться.

– Малость вульгарная шутка от Камми, – вполголоса сказал Чарли. – После того, что случилось с той учительницей в вашей школе.

– Я знаю, – мрачно согласилась с ним супруга. – Но такова Лила. Она не знает, когда нужно помолчать.

После этих слов Джорджия отстранилась от мужа, повернулась к раковине и поднесла стакан к крану. Она наклонила его, резко пустила воду, и струя намочила ее комбинезон, который стал еще более тесным после того, как она съела закуску.

– Проклятье! – вскричала она и бросила стакан в раковину, но аккуратно, чтобы он не разбился. – Дерьмовое дерьмище!

Остальные посмотрели на нее. Чарли тут же оказался рядом.

– Все хорошо, дорогая?

– Да, да, все нормально. – Джорджия рассмеялась. – Не могу поверить, что я это сделала.

– На тебя не похоже быть такой неловкой, – рассмеялся в ответ ее муж.

– Я знаю, – с улыбкой сказала хозяйка дома. – Пойду переоденусь, – тихо добавила она. – Ты присмотришь за таймером? Как только он сработает, выключи духовку, но больше ничего не делай.

Проводя пальцами по перилам, Джорджия не могла поверить в свою удачу. У нее получилось. Она быстро переоденется и вернется к гостям в платье от «Джозефа», которое ужасно ей идет и которое она планировала надеть до того, как Лила ей помешала, – в противном случае оно так и осталось бы висеть в темноте шкафа.

Она едва успела додумать эту мысль, как услышала легкие шаги у себя за спиной, а следом за ними хихиканье.

– Я всего лишь поднимаюсь наверх, чтобы переодеться, – сказала Джорджия, оборачиваясь. – А вы оставайтесь внизу и составьте парням компанию.

Лила полусидела-полулежала на ступеньках, и на ее губах играла легкая улыбка. Нэнси стояла с застывшим лицом, словно знала, что фокус со стаканом был лишь предлогом, как будто она видела Джорджию насквозь и теперь удивлялась ее поведению: ведь если все обстоит так ужасно, как она написала в электронном письме, ей не следует думать о нарядах.

На самом деле Джорджия тщательно выбирала, что надеть, всякий раз, когда проводила вечер с Нэнси. Из-за взгляда, которым та окидывала ее с головы до ног. Из-за того, как он задерживался на ее талии, шее и руках. Грейдон обладала удивительным свойством. Эта женщина могла заставить тебя чувствовать себя ничего не стоящей, даже когда она пролетела через полмира, чтобы помочь. Но все происходило под прикрытием, под тем предлогом, что «надо сказать, как оно есть», и «назвать вещи своими именами». Однако если ты попытаешься поймать ее за руку, то выяснится, что все твои доводы ускользают между пальцами, точно вода в ванной. Внезапно все стало казаться мелким и неосязаемым. Поэтому Джорджия просто промолчала.

– Мы можем пойти с тобой? – с глупой улыбкой спросила Лила. – Пожалуйста, мамочка.

Привычка Брир называть ее «мамочкой» раньше не вызывала у Джорджии раздражения.

– Это займет всего пару минут, – резко ответила она.

– Мамочка сердится, – сказала Нэнси.

– Вовсе нет, – так же резко ответила хозяйка.

Подруги рассмеялись.