Ребекка Рейсин – Книжный магазинчик на берегу Сены (страница 5)

Эти праздники много для меня значили.

– Мама, ну что ты, это всего лишь Париж. Я не собираюсь восходить на Эверест или прыгать с парашютом в Гранд-Каньоне. Я поработаю в другом магазине. Буду пить французское вино и есть макароны всех цветов радуги. Бродить по проспектам, где когда-то пела Эдит Пиаф.

Блуждать по барахолкам в восемнадцатом округе…

Я пролистала все французские путеводители, которые нашлись в книжном магазине, и впитала описание, сердце возбужденно стучало от красоты, которую я увижу.

– Но, милая, ты же будешь одна. Совсем одна.

– Я понимаю, мама. Не нужно это подчеркивать.

В ее голосе звучало тревожное сомнение.

Она вела себя так, будто я не способна путешествовать одна, будто еду на верную смерть или что-то в этом роде.

– У меня и там будут друзья, да и с Риджем мы можем встретиться.

И что, если я одна? У меня будет больше времени, чтобы посмотреть все, что хочу.

– Сара, там джунгли, полно опасностей. Я просто предупреждаю, чтобы ты была начеку. С тобой может случиться все что угодно. Ты не из тех, кто уверенно уезжает в закат на фоне заходящего солнца…

Там джунгли. Как будто они проглотят меня целиком.

– Что, если ты снова заблудишься в потемках? У тебя здесь все отлично получается. Верные друзья, насыщенная жизнь…

– Мама, моя жизнь далека от насыщенной. Она практически остановилась – и ни с места. Ни назад, ни вперед. А эта поездка, несомненно, меня подстегнет. Мне уже не семь лет. Страхи в прошлом, далеком прошлом.

Она прищелкнула языком, как это делают мамы.

– Я не хочу, чтобы ты опять пряталась, вот и все.

– Все будет хорошо. Разве ты не видишь? Для меня это огромный прорыв. Никто не обвинит меня в том, что я прячусь в тени, если полечу в Париж.

Когда мне исполнилось семь лет, мы поехали на торговую ярмарку в пригороде Ашфорда. Так или иначе, я отстала от родителей и заблудилась. Я прогулялась по лесу и зашла довольно далеко. Когда стемнело, я сильно испугалась, что умру в семь лет, каждый шум грохотом отдавался в ушах, каждая тень казалась хищником. Меня искала с фонарями целая команда и нашла только около полуночи. После этого меня долго преследовали кошмары, я боялась оторваться от родителей. Вдобавок я начала заикаться на нервной почве и школьная жизнь стала невыносимой. Дети меня передразнивали и мучили, пока однажды я не скрылась, погрузившись в мир книг. Книги стали моими единственными друзьями.

После такого мощного удара моя уверенность в себе сильно пошатнулась и с тех пор так полностью и не восстановилась. Та девочка, которой хотелось умереть от смущения, иногда всплывала на поверхность. Годы работы с логопедом излечили заикание. Подростком я научилась быть незаметной – ни с кем не общалась и понятия не имела, как это изменить. Как только отгородишься от людей, вернуться очень тяжело. Мама решила, что у меня депрессия, агорафобия или куча каких-то фобий, но это был страх: издевательства одноклассников оставили шрам на психике.

Все изменилось, когда я открыла книжный магазин, в мою жизнь вошла Мисси и раскрасила ее яркими красками. С тех пор прошел миллион лет, дружба с девчонками, влюбленность вернули мне уверенность в себе.

Мама сидела напротив меня за потускневшим кухонным столом с обитыми краями. В маминой кухне ничего не изменилось со времен моего детства: та же полочка хранила специи, другая, с красивыми тарелками, все так же собирала пыль, слегка обшарпанный серебристый чайник, похожий на шар, в котором кипятят на плите воду, ждал своей очереди. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, чей характер я унаследовала, слово «перемена» не входило в наш с мамой словарный запас, и все же – вот она я.

– Мама, с книгами я путешествую по всему миру, и вот настало время шагнуть со страниц и посмотреть на него своими глазами. – Я сжала кулаки и поставила локти на стол. – Через несколько месяцев я благополучно вернусь домой и почти уверена, что начну с того, что оставила, ведь здесь ничего никогда не меняется.

Из яблоневого сада вернулся папа, неловко обнял меня и благословил. Он был немногословен, но делами всегда показывал, что очень обо мне заботится. В маминых темных волосах появилось больше седины, а в глазах поселился страх. Она заломила руки, нахмурилась, словно я объявила, что ухожу на войну.

– Ну не знаю, как ты с этим справишься.

У нее задрожала губа.

Ее тревожило, что единственный ребенок уходит в закат.

Мои родители были достойнейшими людьми. Они путешествовали только для того, чтобы продать яблоки, которые в изобилии росли в саду. Они много работали, читали и были добропорядочными прихожанами, которые спокойно жили в этом мире.

– Мама, со мной все будет в порядке. Пора попробовать что-то новое, только и всего.

Она раздраженно покачала головой. Мы были во многом похожи с мамой, с основным ее принципом «От добра добра не ищут». Поэтому я знала, что она считает путешествия делом легкомысленным, безрассудным. И к тому же очень опасным.

– А вдруг с тобой что-нибудь случится?

– Хорошо бы, мама. Я надеюсь, что вернусь с новыми силами к жизни. Я устала быть одним и тем же человеком, жить вполсилы, все время ждать, когда что-то произойдет… Я должна себя перебороть.

Чем дольше я пыталась ее убедить, тем больше сама в это верила.

В доме раздавался только один звук – тиканье настенных часов, которые висели там с тех пор, как я была худеньким пятилетним ребенком.

– Не из-за Риджа ли это? – в конце концов сказала она. – Хочешь поймать свою мечту на новом месте? Идешь по его стопам?

Я отчаянно вздохнула.

– Я не копирую его жизнь, не меняю свои ценности на его. Просто хочу испытать, как живется в других местах, кроме Ашфорда. Хотя бы чуть-чуть.

– Ну что ж… – Она глубоко вздохнула. – Но я не успокоюсь, пока ты не вернешься в родные места.

– Постарайся не тревожиться. – Я погладила ее руку. – Порадуйся за меня.

– Да я радуюсь, милая, – с неуверенной улыбкой ответила она. – Просто Париж так далеко отсюда и там полно людей. Я насмотрелась телепередач – в больших городах процветает преступность: воруют сумки, занимаются контрабандой. Ты смотрела фильм «Заложница»? Я уверена, что снимали в Париже…

Я удержалась от улыбки. Ашфорд был таким маленьким, что никто бы не отважился на преступление. То там, то тут какой-нибудь подросток крал что-нибудь в магазине, но не более того. Жителям нашего спокойного городка остальной мир казался таким стремительным и очень опасным.

– Мама, давай не будем заранее беспокоиться о том, что меня похитят на улице, и еще о тысяче происшествий, которые могут случиться. Я буду осторожна.

Лежа в постели вечером за день до отъезда, я позвонила Риджу.

– Детка, мы все время как-то не совпадаем, – ответил он тихим сонным голосом.

– Это наша фишка. Где ты сейчас?

Я подтянула одеяло и повернулась на бок, желая, чтобы он оказался под боком, обнял и приник ко мне. Я закрыла глаза, чтобы не видеть пустоты рядом.

– В дешевой маленькой гостинице в аэропорту. Пустое место около меня на постели напоминает, как я далеко от тебя сегодня.

Я прижала подушку к груди – но как бы крепко ни обнимала ее ночью, она оставалась лишь холодной, равнодушной заменой, пока не вернется Ридж и не обнимет меня по-настоящему – тепло, надежно, так, что мир перестанет существовать.

– А скоро ты улетишь еще дальше.

Он вздохнул.

– Да. Я вылетаю через несколько часов. И, как всегда, когда я вдалеке от тебя, начинаю терзаться, что же я делаю… стоит ли оно того? Что-то не верится.

Я сонно улыбнулась.

– Что я могу сказать? Это твоя работа, и она тебе нравится. Тебе надоест долго оставаться на одном месте.

– А мне так не кажется, Сара. Я ведь буду с тобой.

Слова прозвучали так мило, что у меня сильнее забилось сердце, но Ридж наслаждался приключениями на работе. Неизвестностью, которая его ждет. Останься он на время в Ашфорде, ему бы не сиделось на месте и он снова бы отправился путешествовать.

Работа ему подходила по всем статьям, он был подвижным, как и его репортажи.

– Скоро увидимся, – ответила я. – Надеюсь, за неделю ты управишься с новой историей.

До меня донесся стон.

– Я тоже надеюсь. Вот уже прошел месяц, как мы не виделись, такого еще не было. Прости, вчера вечером не смог выйти на связь, – продолжил он. – Пришлось срочно переделать репортаж, и вернулся я невероятно поздно. А будить тебя не хотелось.

– Если что, буди, я люблю слушать твой голос, потом закрываю глаза и вижу тебя во сне. – И без каких-либо предисловий я перешла к основному: – Ридж, мы с Софи меняемся магазинами. Я лечу в Париж! Завтра…

Я услышала, как скрипнула кровать: наверное, он вскочил.

– Что?

Слово вылетело быстро и резко.

Конечно, услышать такое за пятнадцать минут до полуночи было слишком.

– Да, это немного неожиданно и на меня непохоже, но спонтанные решения – это неплохо.

Во всяком случае, именно в этом я убеждала себя. Наверное, такому можно научиться.