Ребекка Рейсин – Книжный фургончик Арии (страница 47)

Я вытаскиваю из коробки салфетку и промакиваю глаза.

– Я никак не могу осесть, Мэри. Не знаю, где мое место. Без него. Бывают дни, когда я чувствую, будто парю в невесомости, и если меня унесет прочь – это будет неважно. Но я подружилась с другой путешественницей по имени Рози. Не знаю, где бы я была без нее.

– Звучит здорово. Тебе нужны такие друзья. Хотела бы я знать все ответы, но я знаю только одно: нельзя убежать от горя. Оно догонит тебя, будет вставать, словно тень, то там, то тут, как только тебе покажется, что ты уже далеко. Но можно прожить его и двинуться дальше. У тебя еще есть время, Ария.

Я представляю ее такой, какой она была, когда любила меня, как дочь, с волосами, отстриженными ровным каре, розовыми щеками и глазами, яркими, молодыми. Когда я видела ее в последний раз, уже не было этого света, щеки втянулись, и она, казалось, постарела на десяток лет. Интересно, исцелилась ли она, или смерть навсегда меняет тех, кто остается позади.

– Послушай, – продолжает она. – Я поэтому не могла тебе ответить. Тяжело подобрать слова, чтобы выразить то, что я чувствую сердцем, но остаться справедливой к своему сыну. Но я подумала, что, если бы вы поменялись ролями, я бы говорила об этом с Ти Джеем. Если ты позволишь горю выиграть, ты никогда не найдешь утешения в этом мире. Все его удивительные возможности пройдут мимо тебя. Люди будут приходить в твою жизнь, но, если ты не откроешься им, ты останешься одна. Станешь тенью той яркой, жизнерадостной девушки, которая появилась в моей жизни столько лет назад, уже тогда уткнувшись в книгу.

– Прошло всего несколько лет, Мэри. Мне тяжело даже думать об этом.

– Три года, Ария. Он бы хотел, чтобы я спросила: ты счастлива?

Счастлива ли я? Бывают дни, когда мы с Рози хохочем, схватившись за животы и радостно подвывая. Или мгновения, когда я сижу в ее фургончике, поедая кусок торта размером со свою голову, наслаждаясь каждым кусочком. Но когда наступает ночь, я одна в своем книжном магазинчике, и тогда прошлое захлестывает с новой силой, меня вновь находит тьма.

– Я так сильно скучаю по нему, – мой голос срывается, и наконец проливаются слезы. – Нет никого, как он, и никто никогда не сравнится с ним.

– Мы все по нему скучаем. Но важно то, что мы будем делать со своей жизнью дальше.

– Я не ожидала подобного разговора, – признаюсь я.

Она негромко смеется – восхитительный звук, и я не могу не улыбнуться.

– Я проигрывала нашу последнюю ссору в голове снова и снова, и я ненавижу сама себя. Ты проходила через все то же, что и я, а я совсем об этом не думала. И так оборвать все связи, и прочие ужасные вещи, которые я делала, – он бы меня тоже возненавидел. Но мне нужно было винить кого-то, хоть я и понимаю теперь, что это неправильно. Мне всегда будет грустно, что он уехал, но я понимаю, почему. Я понимаю, что это он затеял это путешествие, а ты как всегда делала так, как считала правильным для моего сына. Мне так жаль, Ария, что нас не было рядом, когда ты в этом так нуждалась. За это мне всегда будет стыдно. Я просто была так зла, а ты была легкой мишенью.

Этого извинения мне достаточно. Мы помирились, и от этого гора падает с моих плеч.

– И меня простите, Мэри, за все, что я сказала и сделала, но сожаления – лишь трата энергии. Я так рада, что мы поговорили.

– В твоей жизни кто-то есть?

Я сомневаюсь – все-таки это же мама Ти Джея, – но решаю, что честность превыше всего.

– Мне нравится один парень, его зовут Джонатан. Но мне тяжело даже думать о ком-то другом.

– Это всегда звучит так банально, но я знаю своего мальчика и знаю, что он бы хотел для тебя полной жизни, Ария. В том числе и любви, хоть и в это кажется невозможным поверить.

– Я не ожидала, что вы меня в этом поощрите.

Она отвечает не сразу.

– Он не вернется, Ария. Все, что мы можем сделать, – не тратить понапрасну то время, что у нас осталось. Для меня это совсем немного, но для тебя – целая вечность.

– Да.

– А что про это написано в дневнике?

– А вы его не читали?

– Нет, я бы никогда не предала его доверие подобным образом. Мне жаль лишь, что я так долго не могла его тебе отправить.

– Не извиняйтесь. Если честно, я не думаю, что я смогла бы прочитать его раньше, я была не готова. В нем – полно историй и вещей, которые он хотел увидеть и сделать, а потом все становится мрачнее, когда ему ставят диагноз. Он говорит о том, что хотел бы от меня, когда его не станет.

– Так почему бы тебе не уважать его желания?

– Разве это так просто?

Почему я не могу перестать бежать и не прислушаюсь к желаниям своего мужа так же, как я прислушивалась к ним раньше?

– Дневник – его прощание, Ария. – Мы с тобой еще встретимся. – Он лишь хотел знать, что ты будешь снова улыбаться. Ты ведь ему пообещала это, не так ли?

– Да. Пообещала.

Я совсем про это забыла. Тогда казалось, что я больше никогда не смогу улыбаться.

– Так выполни же свое обещание.

– Выполню, Мэри. Клянусь, я выполню.

Глава 25

Сен-Тропе

На следующий день мы неспешно едем из Ниццы в Сен-Тропе. Банда кочевников заселяется в лагерь, расположившийся на холме, а я, придумав какие-то оправдания, ухожу, чтобы немного побыть одной. Какое-то время я бесцельно веду фургон, пока не осознаю, что должна сделать. Опустив окна, чтобы бриз трепал мои волосы, я пытаюсь прояснить разум. И подготовиться.

Я паркуюсь и бреду пешком мимо отеля «La Ponche», пока не устают ноги, и размышляю о любви, жизни и обо всем том, что между. Приятно быть на улице и шагать по вымощенной камнем дороге, пытаясь разобраться в себе. Я поняла, что нет никакого свода правил, нет одного, истинного правильного способа горевать, и то, что я думаю полюбить другого мужчину, никак не умаляет того, что было между мной и Ти Джеем. Я всегда буду чувствовать эту искру вины, но это нормально, ведь да? Это значит, что моя любовь к Ти Джею будет со мной всегда. Она внутри меня, и это не изменится. Но мне позволено и бороться за свое счастье.

Я достаю из сумки дневник, чтобы прочитать последнюю запись. Хочу прочесть ее здесь, купаясь в солнечном свете, а не в тени фургона. Так что я прохожу мимо пришвартованных в доках яхт и направляюсь к пляжу, где нахожу местечко на песке.

Взглянув в последний раз на ярко-голубое море, я сглатываю ком в горле и пролистываю дневник до конца. Его почерк неровный и беспорядочный, словно в нем уже не оставалось сил. Глубоко вздохнув, я готовлю себя и внезапно обнаруживаю, что последняя запись – это обращение ко мне.

Моя дорогая девочка, с каждым вздохом я становлюсь все ближе к последнему, так что я хочу оставить тебе это послание. Если бы у меня было одно желание, я бы загадал, чтобы ты наслаждалась каждой минутой своей жизни. Не сомневайся в себе. Следуй зову сердца. Совершай ошибки. Пей вино и танцуй на столах (я представил это и теперь улыбаюсь). Обними коалу. Путешествуй, куда глядят глаза. Доверяй людям просто так. И никогда, никогда не оглядывайся. Выходи из зоны комфорта.

Ты превратила мою жизнь на этой земле в блаженство, и теперь пришло время начать заново. Ради меня. Впереди у тебя долгая дорога, так что дерзай, моя прекрасная девочка.

Я люблю тебя сильнее, чем могу выразить словами xxx

По моему лицу текут слезы, пока я сижу и впитываю его слова. Как же я люблю этого человека. Его щедрое сердце, его любящую душу.

Он прав, он всегда был прав. Если я открою свое сердце, то не поврежу того, что между нами было. Но это может помочь приподнять завесу печали, отравлявшую меня с тех пор, как его не стало. Мой муж всегда был умным, надо было послушать его еще тогда, в Озерном крае. Но тогда я была не готова. Дневник был утерян три года не просто так, и, хоть это и прозвучит странно, мне кажется, что Ти Джей послал его именно тогда, когда он был мне нужен, и ни моментом раньше.

Я готова снова любить. Или хотя бы задуматься об этом. И Джонатан – мой человек, с ним я хочу читать бок о бок, и совершать долгие прогулки, и обсуждать ромкомы, ибо что бы я сейчас ни начала, это должно развиваться медленно. И если он правильный для меня человек, то он поймет. И почему-то я думаю, что так и есть. Какая бы магия ни свела нас, я ей верю.

Я в последний раз целую дневник и прижимаю его к груди. Мы с тобой еще встретимся, Ти Джей, моя любовь. Я жду какую-нибудь бабочку или другой знак того, что он со мной, как бывает в книгах, но ничего не происходит. Потому что он и так со мной, он в моем сердце и моей душе, и будет всегда. Я уже знаю, что больше не открою дневник. Я положу его в особое место, но настало время закрыть эту главу моей жизни и начать новую, как он и хотел.

Когда я иду обратно к фургону, я восхищенно разглядываю счастливые лица прохожих. Вокруг так много влюбленных, и я надеюсь, что скоро я смогу стать одной из них. Не придется больше прятаться за улыбкой, потому что она будет искренней.

Когда я возвращаюсь в лагерь, то отыскиваю фургончик Рози и паркуюсь рядом. Я стучу ей в дверь и падаю внутрь, снова начинают течь слезы.

Она, обеспокоенная, поднимает глаза.

– Ох. Прочитала последнюю запись?

Я киваю.

– Садись, садись. Я сделаю чай.

Я послушно сажусь и жду Рози, пока она торопливо кипятит чайник и ставит передо мной настолько гигантский кусок торта, что я не удивлюсь, если у него есть собственный индекс.