Ребекка Рейсин – Чайный фургончик Рози (страница 6)

Вскоре я отдаю заявление в «Эпоху», и прощай работа. И карьера. И моя подушка безопасности. Приходит время со всеми прощаться. При объятиях с Салли на глаза наворачиваются слезы. Последние пятнадцать лет я проводила каждое свое утро одинаково – вставала на рассвете, с птицами, и бегала по всему Лондону. Вечерами же возвращалась с гудящими ногами и загруженной головой. Сложно представить, что все может быть по-другому. Кто я, если не сушеф в «Эпохе»?!

Внезапно я чувствую себя беззащитной, будто прочные стены, которые я возводила, рушатся.

Вернувшись, я принимаюсь собирать вещи. У меня осталась лишь пара недель, пока длится судебное дело о разводе. Сам процесс затянется надолго, но прямо сейчас нам нужно выдвинуть условия. Как бы ни было больно, мне придется выполнить именно то, что я и обещала. В апреле меня уже не будет в Лондоне. Каллум хотел, чтобы я выехала раньше, и предлагал компенсацию, но я настояла на своем. Их любовному гнездышку придется подождать, потому что мне нужно еще несколько недель, чтобы все распланировать и сжиться с мыслями о том, что я собираюсь сделать.

Я завариваю чай с малиной и тимьяном в надежде, что он меня подбодрит. Пока чай настаивается, я включаю ноутбук и решаю обратиться к Оливеру за советом.

Привет, Оливер!

Как лучше начать свое путешествие? Есть какие-то маршруты для новичков или все должно происходить само? Я все серьезнее раздумываю над идеей жить в фургоне.

Спасибо за уделенное время.

В ожидании ответа я прихлебываю чай и смотрю в окно на неустанный мартовский дождь. Вроде как я должна наслаждаться свободным временем, гулять по Ковент-Гарден и Гайд-парку, ходить в рестораны, которые открылись, когда у меня не было возможности их посетить… Но я не выхожу из своей квартиры, разве что заглядываю в Marks and Spencer’s и закупаюсь готовой едой, чтобы потом есть ее без всякого желания.

Самой себе мне готовить не хочется, кажется пустой тратой сил. По-моему, у меня впервые в жизни пропал аппетит – еда кажется безвкусной, хотя я надеюсь, что это лишь временно. Вместо этого я сижу перед телевизором и пялюсь в него, словно зомби, покидая квартиру, лишь чтобы купить вина. В голове эхом отдаются брошенные Каллумом обвинения: «Ты совсем как твой отец». Неправда. Мне просто нужно время на себя.

Я захожу на почту и вижу ответ от Оливера. Уже?

Привет, Рози!

Зависит от того, куда ты хочешь отправиться и когда. В мае начинается литературный фестиваль в Хей-он-Уай, и по продолжительности и количеству людей это прекрасный вариант для новичков. Он длится десять дней, и на нем можно неплохо навариться, идеально для тех, кто отправляется в путешествие летом. Если тебе подходит, можешь остановиться в Бристоле, в лагере у границы Уэльса.

Оливер предложил то же место, о котором думала я. Знак?

Там много странствующих, легко познакомиться и продолжить путь вместе. Тебе точно стоит рассмотреть этот вариант. Потом можно выбрать какой-нибудь маршрут (посмотри вложение к письму). По пути будут и ярмарки, и рынки, и фестивали, в общем, работы полно. Но если ты не собираешься работать, тебя, конечно, никто не заставляет.

Не стесняйся задавать вопросы, но не забудь посмотреть, что я прикрепил.

Я открываю прикрепленный файл. Там всякая информация про Уэльс и то, каким маршрутом поехать в зависимости от того, что ты продаешь или чего хочешь от путешествия. Тут есть и для любителей литературы, и для спортсменов, что покоряют горы (точно не мое), и для гурманов. Последнее привлекает мое внимание, и следующие несколько часов я мечтаю о своей новой жизни. Но хватит ли мне смелости?

Я набредаю на фотографию подвесного моста над чайного цвета ущельем Эйвон и мысленно делаю пометку ни в коем случае туда не попадать. Н-да, эти путешественники очень любят рисковые авантюры… В этом я с ними не схожусь и вместо опасностей представляю, как собираю дикие цветочки и пеку на твердой, устойчивой земле.

Я беру кружку с чаем и иду к окну. Льет проливной дождь, а серые небеса нависают надо мной тяжелой печалью. Я решаю, что это знак. Здесь нет ничего для меня хорошего. Единственные краски в моей жизни – это Поппи с ее всеобъемлющим розовым цветом. От мысли о ней я улыбаюсь. Пора собирать вещи, продавать все, что продается, а остальное пожертвовать на благотворительность. С собой много взять не получится, но в этом есть какая-то своя свобода. К счастью, лишнего я в доме не держу, и вскоре все вещи рассортированы по кучкам – оставить, продать, пожертвовать и оставить Каллуму, как мы договорились.

Осталось только еще разок помыть Поппи и убедиться, что она полностью укомплектована.

Привет, Оливер,

Спасибо за совет! Я думаю, Бристоль – лучший вариант. Я посмотрела прикрепленную ссылку и решила, что идти проверенным путем за остальными – это хорошая идея. Теперь я хотя бы примерно знаю, куда направляюсь, и этого достаточно.

Тысячи благодарностей,

Глава 5

Если мое путешествие начинается первого апреля, значит, оно будет неудачным? Как говорится, поспешишь – людей насмешишь. Я прижимаюсь лбом к окну в зале и наблюдаю за бедной Поппи, которую заливает дождем. Лобовое стекло фургончика запотело, а приспущенные дворники кажутся закрытыми глазами. Вот вам и солнечная весна… Зато погода отлично подходит моему настроению.

Вымокшая до последней гайки Поппи выглядит мрачно. Я понимаю, что чувствовать что-то к неживым предметам – это тревожный звоночек, но все равно чувствую с ней некое родство. Может, это потому, что она отвезет меня подальше от этого места. Надеюсь, туда, где меня ждет светлое будущее.

С самого начала этой безумной череды событий мы с Каллумом так больше и не виделись. Он даже ни разу не звонил. Все наши переговоры происходили за счет адвокатов. Адвокатов! Унылых и серьезных мужиков с похоронными лицами. Они с двух противостоящих сторон максимально лаконично занимаются нашим делом. Есть в этом некая стерильность, и я поражаюсь тому, как стремительно может поменяться чья-то жизнь.

Каллум согласился выкупить мою долю квартиры, но денег вышло всего ничего, так как мы еще платим проценты за ипотеку. Вот и все. Я дала себе время до сегодняшнего дня, чтобы подготовиться к своему новому приключению.

Я осматриваю наш некогда наполненный счастьем дом. На меня накатывают те же чувства, что и недавно: как Каллум так легко избавился от меня, словно я – какой-то мусор? Я не хочу оставаться одна, быть асоциальной, но мне сложно заводить друзей, потому что у меня никогда не было на это времени или желания.

Это одиночество оглушительно.

Когда я начну путешествовать, то выйду из зоны комфорта, расширю горизонты и обзаведусь жизненным опытом. Только тогда я смогу найти свое место в этом мире. Я знаю свои слабые места: желание отступить и сдаться перевешивает все остальное, но в этот раз я не поддамся.

Я подхватываю последнюю небольшую коробку и выношу ее из своей крохотной квартирки на юге Лондона, в которой я прожила последние семь лет вместе с Каллумом. Мое сердце вновь екает.

Сглатывая ком в горле, я захлопываю дверь и стараюсь не думать о Клое – веселой, молодой замене меня. Стоит мне выйти за порог, как она займет квартиру своими вещами.

Я иду к Поппи, и мои ноги кажутся ватными, будто я вот-вот упаду и никто не сможет меня подхватить. Впервые за пятнадцать лет мне не нужно быть в «Эпохе» утром пятницы и готовиться к трем самым загруженным дням. Это настолько выбивает из колеи, что неудивительно, почему у меня ноги подкашиваются.

– Готова, Поппи? – мой голос срывается.

Я дружески хлопаю фургон по боку, заношу коробку и запрыгиваю на место водителя. И замираю. Что же я творю? Зачем сбегаю из Лондона, где все знакомо и предрешено?

Я сижу в ступоре так долго, что к фургончику подходит моя соседка, старушка миссис Джонс. Она стучит в окно, лицо у нее осунувшееся, и спрашивает, жду ли я грузчиков.

На мгновение мне становится стыдно, и я мотаю головой со словами:

– Нет-нет, я просто… – пытаюсь призвать остатки своей храбрости и размышляю, можно ли умереть из-за разбитого сердца. Все как обычно. – Жду подходящего времени, чтобы уехать.

Миссис Джонс, как всегда, неодобрительно качает головой. Я никогда ей не нравилась. Она презирает мой рабочий день, то, как я сортирую мусор на переработку, то, что я закрываю свой почтовый ящик на ключ, и остальной бред в этом же духе. Но с течением лет я поняла, что она судит всех подряд и порой перегибает палку.

– Ну, езжай давай, – скрипучим голосом отвечает миссис Джонс. – Моя дочь едет, ей нужно парковочное место. У нее, если что, ребенок.

Я сдерживаю вздох. А у кого сейчас нет? И у Клои, наверное, будет. Она будет сюсюкать и показывать ему «козу» вместе с миссис Джонс. Даже думать об этом не хочу.

– Угу, – я завожу двигатель.

Интересно, старуха подружится с Клоей? Если что, смогут вместе посплетничать, со мной-то у нее не получилось. Мне совершенно плевать, что парень из четвертой квартиры «играет в тупые стрелялки всю ночь», а девушка из шестой надела «безвкусные высоченные сапоги, в которых она как ночная бабочка». Меня чужие жизни не волнуют. Они с Каллумом и Клоей могут хоть каждый вечер собираться в этих печально известных ужин-клубах по понедельникам и ликующе шептаться о том, как они рады, что я уехала. Глаза пощипывает, будто я вот-вот расплачусь, – пора убираться отсюда.