Ребекка Рейсин – Чайный фургончик Рози (страница 41)

Я вздыхаю и возвращаюсь в фургон Макса. Его тут нет, но я все равно задергиваю шторку между нами. После разговора с Май о прошлом у меня некая легкость на душе.

Можно ли простить себя, если человека больше нет в живых? Я вспоминаю своего бедного папу и то, как сильно пыталась ему помочь. На самом деле мне нужно было просто слушать его и оберегать. После того как я уехала, я виделась с ним на каждое Рождество, но встречи были натянутыми. Он волком смотрел на меня, будто ждал, что я вот-вот вскочу и побегу выкидывать его вещи. Мне кажется, отношения между нами так и остались испорченными.

Когда отец сказал, чтобы я уходила, мне было семнадцать. По сути, я была ребенком. Ребенком, который вырос в затворничестве. Отец позвонил своему старому знакомому, который работал в лондонском ресторане, и так меня устроили посудомойкой в «Эпоху». В то же время я заканчивала обучение на повара.

Я чувствовала себя потерянной, поэтому без конца работала, пытаясь заглушить это чувство. Отец словно специально отправил меня так далеко, в Лондон, чтобы я не мешала ему жить своей захламленной жизнью затворника. Опыт был неприятный и травмирующий, поэтому я отодвинула свои воспоминания в дальний уголок мозга, пообещав себе вернуться к ним позже.

Время думать о настоящем. Олли нигде нет, и я надеюсь, что он просто еще не приехал. Не хотелось бы, чтобы он полдня провел в поисках меня. Может, он увидел меня и сбежал? Передумал видеться? Много что могло произойти. Вместо своей привычки составлять список возможных причин я поступаю как взрослый, разумный человек, который живет в реальном мире. Я пишу ему письмо.

Дорогой Олли!

Я скучала. Не уверена, получил ты прошлое письмо насчет Поппи, все-таки вайфай у путешественников – штука нестабильная. Надеюсь, ты не пробегал весь день в поисках меня! Но если у тебя не получилось приехать, я все понимаю.

Фестиваль выдался на редкость шумным и беспокойным. Многое изменилось, или, точнее сказать, мне открыли глаза.

Я размышляю, стоит ли рассказывать ему про Май и что произошло в ее фургоне. Он бы понял меня, но такие истории не подходят для писем, и я решаю об этом не рассказывать.

Зато хоть посетители были терпеливыми, несмотря на общую суматоху, и атмосфера в целом дружелюбная.

Если ты еще не передумал *подмигиваю*, я бы с удовольствием встретилась. Я все еще жду ремонта, поэтому буду здесь еще день-два.

Пока я живу у Макса…

Я вспоминаю, что Май сказала о Максе, и стираю предложение. К Олли это все равно никак не относится – зачем ему знать, где я сплю?

С нетерпением жду ответа,

Рози х

Глава 25

– Поппи готова покорять дорогу, – ликует механик мне в трубку.

– Уже?

– Да, лапуля. Я работал без продыху, чтобы ты тут не застряла. Сейчас я ее помою и приеду минут эдак через десять.

– Ого, спасибо! Вы меня очень выручили, – в моем голосе сквозит и удивление, и признательность. – А что насчет цены?

Я скрещиваю пальцы и надеюсь, что мои сбережения смогут покрыть ущерб.

– Ну, эм, знаете…

Я закрываю глаза. Все плохо. Запчасти стоили как самолет. Мне придется попрошайничать и красть. Какой ужас.

– Да ничего, я понимаю, что ремонт обошелся дорого. Говорите.

– Вообще-то нет, не дорого. Работы было немного, запчасти были дешевыми… Я не буду брать с вас денег.

Я хмурюсь.

– Вы же только что сказали, что «работали без продыху».

– Да? Годы берут свое, моя память уже не та…

– Скажите честно, что происходит?

Слышу вздох и за ним – молчание.

– Ну? – давлю я.

– Может, просто скажете спасибо и разойдемся?

– Спасибо. Но с чего это вдруг ремонт стал бесплатным? Его кто-то оплатил?

Джош начинает мямлить:

– Я же говорил ему, женщины все равно что ищейки. Ничего от них не скроешь, они все чуют.

– Кому «ему»? – И тут меня осеняет. – Максу?

– А?

– Не пытайтесь прикрыться возрастом. Макс заплатил?

– Чтоб меня. Я пообещал ему, что ты ничего не узнаешь.

– Сколько он отдал?

Механик так невнятно бурчит, что я не поняла ни слова.

– Еще раз.

– Плюс-минус семьсот пятьдесят фунтов.

– СЕМЬСОТ ПЯТЬДЕСЯТ ФУНТОВ?

– Спокойнее, мисс. В основном это за запчасти.

Мое сердце гулко стучит в груди, отзываясь болью.

– Да дело не в цене. Он же заплатил из собственного кармана! О чем он думал?

– Решил помочь товарищу, мисс.

Я постепенно успокаиваюсь, но потом вспоминаю слова Май – не доверяй всем подряд. Вот как он умасливает женщин! Сначала втирается в их доверие, а потом раз – и ты осталась одна с разбитым сердцем.

– Спасибо. Я верну ему все деньги с процентом. Спасибо вам за кропотливую и упорную работу.

– Без проблем. Замолвите обо мне словечко друзьям! Я на колесах, так что вполне могу перемещаться по деревням.

– Обязательно.

Я кладу трубку и иду искать Макса. Нахожу его у костра с гитарой в руках; рядом крутится девчушка лет двадцати с чем-то. Ее зовут Мэлли, она делает украшения, а сейчас с любовью и обожанием смотрит на Макса. Я подавляю желание закатить глаза.

– Вот ты где, – с улыбкой произносит мужчина, играя на гитаре с непринужденностью профессионала. Не могу не поразиться тому, что он умеет все.

– На пару слов, – говорю я, и Мэлли обиженно надувает губки. – Если ты способен оторваться.

Макс явно замечает раздраженные нотки в моем голосе. Перекидывая через голову ремешок, он отдает гитару Мэлли, которая смотрит на него так, словно перед ней стоит воплощение всех ее мечтаний.

Мы отходим от костра.

– Что такое? – спрашивает Макс.

– Зачем ты заплатил за ремонт Поппи?

Улыбка на его лице исчезает.

– Джош тебе рассказал?

– Догадаться было несложно.

Его лицо темнеет.

– Сама ты бы никогда не попросила о помощи, но я знал, что она тебе была нужна. Вот я и заплатил. Рози, это всего лишь деньги.

– «Всего лишь деньги»? – Я сжимаю челюсть. – Не нужна мне помощь.