Ребекка Рейсин – Чайный фургончик Рози (страница 12)

– Ну ты даешь!

– Да я знаю, что это подло, – смеется Ария. – Но я не хотела видеть его лично. И вообще, это было давно, с тех пор я повзрослела.

Она напускает на себя серьезный вид.

– Ага, я вижу.

– А что насчет тебя, Рози? Поделись тоже какой-нибудь стремной историей со свидания.

От воспоминаний меня аж передергивает. Н-да, в молодости я была не особо разборчива.

– Я встречалась с парнем в средней школе, а оказалось, что у него изо рта пахнет просто отвратительно. Лучше уж слюнявые поцелуи.

– О нет! – Ария прикрывает рот ладонью и хохочет. – И что потом?

– Я пожала ему руку.

– Что? – между идеальных бровей девушки залегает складка.

Сейчас, оглядываясь на прошлое, я понимаю, что это и правда смешно.

– Вместо поцелуя я взяла его за руку, и с тех пор наши отношения были исключительно платоническими.

Ария смеется громче прежнего.

– С ума сойти, Рози! А что было потом?

– Потом мы разошлись, что неудивительно, и всю школу он искал себе кого-то, встречался то с одной девочкой, то с другой. В один судьбоносный день он пришел с мятной конфеткой во рту, и больше без них не ходил. Наверное, кто-то раскрыл ему страшную правду.

– Бедолага. А нормальные отношения у него после этого были?

– Не знаю, я уехала строить свою блестящую карьеру шефа в Лондон. Я четыре года отвечала за мизанплас[2], пока мне наконец не доверили раскладывать листочки для украшения блюд.

– Похоже, тебе пришлось пахать подольше, чем всем остальным?

Я киваю.

– Это же кулинарная индустрия, там все по строгому порядку и бесконечному выжиданию.

Стоит мне вспомнить о том, что я бросила, как в желудке тянет. Я пятнадцать лет проработала в «Эпохе», начиная с нуля. Да даже не с нуля, а еще ниже.

– А теперь все зависит только от тебя, а не какой-то индустрии.

Она, кажется, всегда знает, что сказать, чтобы вытащить меня из паники.

– Да, – я легонько улыбаюсь. – Теперь я здесь главная.

Глава 8

Через пару недель в город приходит фестиваль Хей. Нас окружают бесчисленные фургоны и вэны, и в меня закрадывается привычный страх. Тот самый, из-за которого я держусь от людей подальше: страх сказать или сделать что-то не то, что надо мной будут смеяться, потому что от волнения я превращаюсь в робота. Я закрываюсь в себе, глаза стекленеют, и, еще хуже, я говорю первое, что приходит на ум, то есть что-то неуместное. Что, если пилигримы фестиваля меня не примут? Что тогда?

До сегодняшнего дня мы открывались тут и там – на небольших ярмарках, барахолках, церковных праздниках… Но фестиваля такого масштаба мы еще не посещали. Такого продолжительного и с таким количеством посетителей. Грудь сдавливает от каждого возможного «а что, если», а я отряхиваюсь, удивляясь тому, как в последнее время я как будто всегда немного пыльная.

– Ну, Рози, поторопись! – Ария появляется рядом – как обычно, неотразимая. – У нас много дел!

Ее сияющая улыбка заразительна, и я следую за ней. Нас приветствует какофония звуков – смех, разговоры, двери открываются и закрываются, люди раскладывают столики и стулья, играют на музыкальных инструментах и проверяют микрофоны. Продавцы распаковывают товар, расставляют его по полкам и навещают других с чашечкой кофе в руках. Какое-то полнейшее безумие.

– Как же шумно! И люди на каждом шагу!

Ария качает головой, будто я сказала что-то смешное.

– А завтра, когда придет народ, будет еще громче. Вот откроемся на музыкальном фестивале, и ты узнаешь, что такое громко.

– Срань…

Ария склоняет голову на бок.

– Срань?

– Именно.

– На Гордона Рамзи ты вроде не похожа, – она смеется. – Вечером, как все обустроятся, жди гостей: путешественники тоже хотят есть и пить. Иди обустраивайся и кричи, если понадобится помощь. И не забудь выставить коллекцию литературного чая! Она точно понравится книголюбам, так что не прозевай шанс попасть в сарафанное радио.

– Хорошо, – киваю я. – Пойду я, работы много.

Мысль о том, что я наконец буду печь, меня успокаивает. Я знаю, что стоит мне начать, как все переживания и проблемы испарятся.

Дела идут в гору. До позднего вечера я хлопочу в маленькой кухоньке Поппи, и я здесь главная. Я могу быть собой, выражать себя и свою любовь через готовку.

Мороженое готово, ждет своего часа для «триумфа Никербокера»: традиционного десерта – с ванильным мороженым, меренгой, взбитыми сливками, свежими фруктами, орехами и, конечно, вишенкой сверху. От такого невозможно устоять! Это же воплощение детства в стакане!

Наконец-то я делаю то, что я хочу. Мои будущие посетители будут уходить с довольными улыбками, сытые и счастливые. Только большие, щедрые порции – никаких крохотных блюд и микрозелени.

Свежие булочки румянятся в духовке, черничный джем булькает на плите, а я готовлю яйца по-шотландски. От счастья у меня кружится голова: наконец-то я вернулась к истокам, к традиционным английским блюдам! Я слишком долго готовила современную французскую кухню.

Я готовлю руками, позабыв про сервировочные пинцеты. Правда, волнуюсь, что готовлю слишком много, но я же не знаю, сколько точно мне нужно. Я не хочу понапрасну выкидывать еду, но не могу упустить возможность пополнить свой кошелек.

Даже с учетом огромных количеств все идет как по маслу. Я воплощаю свои мечты на этой небольшой кухоньке. Конечно, тут есть свои недостатки, но и с ними я справляюсь. Духовка разогревается дольше, чем нужно, плита не самая новая… Но я справляюсь. Места в холодильнике немного, да и вообще с хранением проблемы, но не беда!

А вот с организацией времени и рабочего пространства все прекрасно. Никто не орет тебе в ухо, Жак не краснеет до состояния помидора – благодать. Только я и Поппи; с фургончиком я разговариваю в процессе готовки, надеясь, что это не еще один признак безумия.

Покончив с готовкой, мою посуду и делаю еще чай «Ромео и Джульетта». От задумки я в восторге!

На этикетках от руки написано: запретный плод, роза и шипы, любовь.

Говоря нормальным языком – лепестки розы, клубника, малина и корица. Даже в незаваренном виде он пахнет чудесно – зарождением новой любви. То самое время, когда мир кажется ярким, светлым и слаще, чем мед.

Из-за любовного зелья я вспоминаю Каллума, когда мы только начали встречаться. У нас все было легко и гладко, улыбка месяцами не сходила с моего лица, потому что я думала, что кто-то наконец разглядел во мне что-то особенное.

– Тук-тук! – Ария заглядывает в фургон, и ее лицо освещается. – О господи, Рози, чем это так пахнет? Я чую что-то сладкое и просто божественное!

– Это пирог с патокой, угощайся. В шкафчике над тобой тарелки, вон там лежат ножи. В холодильнике соусник со свежими сливками, бери побольше, не стесняйся! И скажи, что думаешь. Конечно, это не высокая кухня, как в «Эпохе», все блюда простые, но душевные и вкусные. Такие, какими и должны быть. То есть я на это надеюсь.

– Серьезно? «Надеешься»? Да я навсегда благодарна судьбе, что нашла тебя в луже, – с этими словами Ария воздевает руки к небу в молитве.

Она кладет себе кусочек и вдруг замирает с тарелкой в руках. Ее глаза расширяются.

– Рози, у тебя, похоже, первый клиент! И господи боже, ты только посмотри на него. Наверное, это сын Нолы, о котором все тарахтят. Он выглядит как Джейсон Момоа!

– А? Кто? – я перебираю в голове всех, с кем мы успели познакомиться за последнюю пару дней. Никаких Джейсонов Момоа я не вспоминаю.

Ария вдруг краснеет. По-настоящему.

– Ты прожила тридцать два года на этой планете и никогда не сохла по Джейсону Момоа? Он же бог! Точнее, актер. Горячий, накачанный актер. И этот парень на него очень похож.

– Ох, Ария, у меня нет времени на сериалы и фильмы.

– Тогда добавь «Игру престолов» в список того, чем мы займемся. Всему-то тебя надо учить, моя невинная подружка… – Она переходит на шепот, когда парень подходит ближе, чтобы прочитать меню.

Я забываю всю ерунду, что мне наговорила Ария: в игру вступает паника. Это же мой первый настоящий клиент на серьезном фестивале! Мне нельзя облажаться. Надо быть милой, дружелюбной и, самое главное, не вести себя как робот.

Обычно моя работа ограничивается кухней, а теперь я отвечаю за все сразу. Но у меня все получится. Главное, быть собой.

Я нацепляю улыбку и подхожу к откидной стойке.

– Здравствуйте! Подсказать? – дружелюбно наклоняю голову, будто я в этом бизнесе давно и все знаю. Совсем не похоже на то, к чему я привыкла на кухне…

Парень хмурится. Не могу понять, почему?