Ребекка Кэмпбелл – Как натаскать вашу собаку по экономике и разложить по полочкам основные идеи и понятия науки о рынках (страница 14)

В то же время спрос на нормальные товары растет вместе с доходом. Нормальными они называются потому, что спрос на них ведет себя предсказуемо: если человек становится немного богаче, он, как правило, покупает больше вещей. Нормальные блага делятся также на предметы первой необходимости и предметы роскоши.

Предметы роскоши – это вещи, на которые люди тратят большую часть своего дохода по мере того, как становятся богаче. Примером могут служить спортивные автомобили, часы, дорогие развлечения или модные собаки вроде тебя, Монти. Если ты беден, у тебя на все это просто нет денег. Если же ты можешь позволить себе такие покупки, то, скорее всего, будешь их совершать.

Когда дело доходит до товаров первой необходимости, спрос также будет расти по мере роста дохода, но не теми же темпами. В качестве примера можно привести еду или коммунальные услуги.

– Можешь объяснить, почему спрос растет не так сильно, как доход?

– Конечно. Поговорим про еду. Как правило, чем богаче люди, тем больше они тратят на еду. Они приобретают больше (и больше выбрасывают) и, как правило, покупают более дорогие продукты. Однако они увеличивают расходы на еду не на столько, на сколько вырос доход, потому что такое количество еды человеку не нужно.

– Раз уж речь зашла о еде, не пойти ли нам в кафе, чтобы разделить на двоих бутерброд с беконом?

Монти любит бекон больше, чем экономист любит, скажем, таблицу с данными о производстве бекона за третий квартал текущего налогового года. Он резво добежал до прихожей и схватил со стула поводок. Вообще-то он считает ниже своего достоинства исполнять собачьи трюки, но поводок приносить умеет. Я пристегнула поводок к ошейнику, и мы пошли на главную улицу.

Сложные взаимодействия арендной платы, налоговых ставок, спроса и предложения, как я уже говорила, превратили ряды полезных магазинов в если не монокультуру, то в трикультуру, где доминируют кафе, секонд-хенды и парикмахерские. Наверное, так же крысы, тараканы и голуби захватят мир, как только наступит апокалипсис. Мы зашли в приличное несетевое кафе и сели в укромном уголке.

– Итак, Монти, мы остановились на том, что экономисты называют «принятием решений в условиях дефицита». А какой ресурс самый дефицитный?

– Собачье печенье?

– Нет, время.

– Точно! Знаешь, с собачьей точки зрения вы, люди, странные. Все сидите и сидите, сгорбившись, перед своими компьютерами, чтобы заработать деньги, а ведь могли бы сходить со мной на прогулку. Я уж не говорю про тех, кто нанимает специального человека для выгула собак. Все равно что платить за то, чтобы кто-то съел твой ужин.

– Ты мудрец, мой друг. Однако баланс между работой и личной жизнью, который мы, ответственные взрослые, должны найти, – не такая уж простая задача. Представь, что ты работаешь 40 часов в неделю и тебе платят 10 фунтов в час. Значит, ты зарабатываешь 400 фунтов в неделю, чтобы потратить их на всякие нужды.

– А как же подоходный налог?

– Что?

– На самом деле я не знаю, что это такое, но Философ считает, что все должны платить его больше, а ты думаешь, что все должны платить меньше.

– Ясно. Давай притворимся, что налогов не существует. А теперь представь, что по счастливой случайности твоя заработная плата увеличилась в шесть раз, до 60 фунтов. Ты бы продолжал работать сорок часов и наслаждался бы дополнительной покупательной способностью – теперь в твоих лапках оказывается целых 2400 фунтов в неделю? Или же ты решишь, что не хочешь столько денег и предпочитаешь иметь свободное время? Тогда ты можешь работать меньше семи часов в неделю. Что бы ты выбрал?

– Ну, я собака, так что без колебаний выбрал бы время. А еще я вот думаю, насколько это правдоподобно? Увеличение зарплаты в шесть раз вообще бывает?

– Я не случайно назвала такую цифру – именно вшестеро вырос средний почасовой заработок американцев в XX веке. В 1930 году Джон Мейнард Кейнс написал статью «Экономические возможности для наших внуков»[26]. Тогда было время Великой депрессии, глубокого экономического пессимизма. Но Кейнсу удавалось сохранять оптимизм – по его признанию, жалел он в жизни только о том, что пил мало шампанского. В статье он сделал два смелых предсказания о том, как будут жить его внуки через сто лет, то есть примерно сейчас. Во-первых, Кейнс считал, что благодаря техническому прогрессу мы увеличим свои доходы в четыре-восемь раз. А во-вторых, в результате нам нужно будет работать всего пятнадцать часов в неделю.

– Не то чтобы я подсчитывал, но вы, люди, вроде бы работаете больше пятнадцати часов…

– В первом случае Кейнс почти угадал. Доходы в США, как я уже сказала, выросли за XX век более чем в шесть раз. Но во втором предсказании Кейнс явно ошибся. Один журналист попытался разыскать его внуков, чтобы узнать, сколько часов они работают[27].

– Получилось?

– Не совсем – внуков у Кейнса не оказалось. Зато нашли внука его сестры, примерно подходящего возраста. Внучатый племянник Кейнса, Николас Хамфри, сейчас на пенсии, а раньше был профессором эволюционной психологии. По его оценкам, работал он и правда по пятнадцать часов в день.

– Почему же Кейнс так ошибся?

– Ричард Фриман, экономист Гарвардского университета, утверждал, что Кейнс допустил промах, считая досуг предметом роскоши. Помнишь, мы говорили, что на предметы роскоши люди тратят тем больше денег, чем больше имеют? Значит, если досуг – предмет роскоши…

– Чем богаче мы становимся, тем больше «покупаем».

– Точно. Кейнс предвидел, что по мере увеличения зарплаты у нас будет все больше свободного времени. Экономисты называют это эффектом дохода: чем богаче мы становимся, тем больше мы покупаем разных товаров. Хотя чаще всего сами того не замечаем. Взять, к примеру, известных киноактеров или звезд спорта. Арнольд Шварценеггер получил 29 миллионов долларов за третий фильм «Терминатор». Баскетболист Леброн Джеймс зарабатывает в год более 100 миллионов долларов[28]. Почему бы им обоим не уйти на покой и не вести праздную жизнь?

– Может, им нравится то, что они делают?

– Наверняка это одна из причин. И нет сомнения, что Кейнс игнорировал такую возможность. Некоторые люди находят цель и смысл жизни в своей карьере. Кейнс, вероятно, рассматривал в статье только рабочего человека, вкалывающего на фабрике или смертельно скучающего в какой-нибудь конторе. Кстати, он не последовал собственному совету. Хотя он шутил про недостаток шампанского и вел довольно яркую личную жизнь, Кейнс много работал до самой смерти.

Впрочем, здесь действует еще один экономический эффект, тянущий в противоположную сторону, – эффект замещения. Его определение гласит: по мере того, как что-то становится относительно более дорогим (отдых в нашем примере), люди будут от этого отказываться. Еще один гипотетический вопрос. Представь, что твоя дневная ставка – 500 фунтов, и в один прекрасный солнечный день ты встаешь перед выбором: работать (и заработать 500 фунтов) или отправиться в парк. Что бы ты предпочел?

– Что ж, в парке мне нравится, но 500 фунтов – большие деньги. Мне вдруг стало казаться, что ходить в парк дорого…

– Точно, именно так действует эффект замещения. При поиске компромисса между работой и отдыхом, когда ты много зарабатываешь, отдых может казаться пустой тратой денег. Конечно, никто не берет плату за свое свободное время в буквальном смысле, но помнишь про альтернативные издержки? Альтернативная стоимость твоего свободного времени увеличивается вместе с твоей заработной платой. Рост заработной платы приводит к двум эффектам. Ты получаешь больше денег за каждый час работы. Это эффект дохода. При том же количестве свободного времени ты можешь потреблять больше. Однако твое свободное время теперь стало дороже, поэтому у тебя появляется стимул работать больше, а выходных брать меньше. Это эффект замещения.

– И что же произойдет? Что победит: эффект дохода или эффект замещения?

– На твой вопрос можно ответить, оглянувшись назад и посмотрев, как сложилось на самом деле. Промышленная революция привела к резкому увеличению заработной платы. Люди использовали деньги, чтобы покупать больше свободного времени или больше вещей? Если коротко – и то и другое.

Во время промышленной революции люди стали работать больше. Рабочий день запросто мог длиться восемнадцать часов. В Англии парламентский комитет, созданный в 1832 году для изучения условий на фабриках, писал о детях, работающих по девятнадцать часов в день почти без перерывов. Затем, примерно с 1870 по 1950 год, рабочее время во всех развитых странах резко сократилось. С 1950-х годов тенденции становятся интереснее. В Европе продолжительность рабочего дня сокращалась, а в США этот процесс приостановился. В настоящее время американцы, хотя они в среднем богаче, работают дольше, чем жители многих других развитых стран. Фактически за последнюю половину XX века рабочее время в Америке даже немного увеличилось.

– Итак, если я правильно понял, в основном люди выбирали и то и другое, но в Америке люди предпочитали покупать вещи, а в Европе – время.

– Точно. По приблизительным подсчетам, в США на протяжении XX века почасовая заработная плата выросла примерно в шесть раз, а рабочее время сократилось примерно на треть. Хотя Кейнс ошибался, говоря, что мы будем работать по пятнадцать часов в неделю, мы частично обратили рост производительности при современном капитализме в большее количество досуга. Предсказание Кейнса выглядит оптимистичнее, если подсчитать рабочие часы не за неделю или год, а за всю нашу жизнь. По сравнению с прежними временами мы тратим гораздо больше времени на образование. Мы также дольше живем и дольше получаем пенсию. До XX века позволить себе выйти на пенсию могли только богачи. Большинство людей работали до упаду.