Ребекка Карвальо – Соль и сахар (страница 30)

– Амандинья, мы тебя понимаем, – говорит Синтия, и Пэ-Эс согласно кивает.

– Я все время думаю о своей бабушке, – признаюсь я Амандинье. – И иногда не хочу есть. Трудно глотать, когда грустно и больно внутри, верно?

Синтия с сочувствием смотрит на меня.

Я замечаю, как Пэ-Эс вытирает уголки глаз салфетками, которые должны были предназначаться для Амандиньи. Он отводит взгляд и резко встает.

– Извините, я думаю, Виктору нужна помощь, чтобы раздать остальные коробки, – быстро бормочет он. – Я сейчас вернусь.

Он выходит из комнаты, проносясь мимо Виктора к выходу.

Синтия и Педро тоже замечают его вспышку и обмениваются обеспокоенными взглядами.

Я проглатываю комок в горле и продолжаю:

– Но когда я ем, мне действительно кажется, что бабушка со мной. Она любила готовить.

Амандинья смотрит на рис и бобы.

– Моя мама тоже любит готовить! – Ее голос повышается от волнения. – Ей нравится готовить рис с бобами для меня и моего двоюродного брата. Но я не люблю рис и бобы.

– Хочешь, открою тебе секрет? – шепчу я ей. – Мне тоже не нравились бобы. Мне они казались похожими на жуков.

– Что?! – Педро восклицает так, как будто я только что произнесла нечто кощунственное.

Искреннее удивление в его голосе заставляет девчушку хихикнуть.

– Что? – вторит ему Амандинья, и мы все удивленно смеемся.

– Но однажды я решила попробовать бобы, и они мне понравилась, – говорю я.

Кажется, она не слишком убеждена.

– Ты когда-нибудь ела на пляже вареный арахис? – интересуется Синтия.

– Я люблю вареный арахис! – говорит она.

– Бобы на вкус немного похожи! – говорит Синтия, и Амандинья с новым интересом смотрит на еду. – А еще – рис и бобы сделают тебя сильной. Наверное, поэтому твоей маме они нравятся. Тебе необязательно это есть, если ты не хочешь. Мы еще привезли вкусные спагетти.

– Но я думаю, тебе понравятся эти бобы, – добавляет Педро.

– Знаешь, это мы их приготовили, – говорю я, подмигивая Амандинье. – И я добавила к ним магию моей бабушки.

Она благоговейно округляет глаза.

– Магию?

– Ты знаешь, что у некоторых людей волшебные руки? Это значит, что они готовят самую вкусную еду.

– У тебя волшебные руки? – Она смотрит на мои руки так, словно ждет, что они заискрятся.

Я снова вспоминаю о том случае с супом из цветов. Бросаю взгляд на ободряющую улыбку Педро. Неужели он не помнит? Неужели не помнит, какой поток издевательств вывалил на меня в тот день?

– У меня? Нет, – у меня немного пересыхает в горле. – Но у моих мамы и бабушки – да. И я позаимствовала у них немного магии, чтобы превратить этих жуков, – я киваю на коробку, – во вкусные бобы.

Она придвигает коробку поближе и с удовольствием начинает есть. Педро одаривает меня широкой улыбкой облегчения. Но я не возвращаю улыбку.

– Пойду проверю, как там Пэ-Эс, – шепчет мне Синтия и, поцеловав Амандинью в щеку, уходит на поиски.

Мы присоединяемся к донье Сельме.

– Боже мой, это чудо, – говорит она.

Донья Сельма поворачивается, чтобы помочь другому ребенку открыть коробку с едой. Педро выглядит довольным. Конечно, сейчас он неплохо ладит с детьми, но я не могу избавиться от скверных воспоминаний о том времени, когда мы с ним были в этом возрасте.

– Помнишь, когда мы были детьми, ты издевался надо мной из-за цветочного супа? – спрашиваю я его.

– Цветочного – что?

– Я приготовила суп из цветов, а ты предложил мне его выпить. И все в школе начали сомневаться в моем умении готовить, а заодно – и в продукции «Соли», – сердито шепчу я ему.

Он хмурится, и, судя по выражению лица, припоминает с трудом.

– Это было так давно.

– Не имеет значения, как давно это было. Это задело мои чувства, – огрызаюсь я и отворачиваюсь.

– Ларисса…

Я не собираюсь выслушивать, что он хочет сказать. Собираю пустые коробки из-под горячего со всей комнаты, а сердце колотится где-то в самом горле.

Пэ-Эс с Синтией возвращаются в столовую. Уголки его глаз немного покраснели, но он снова улыбается.

– Все в порядке? – спрашиваю я его.

– Все хорошо. Просто… Этот ребенок заставил меня вспомнить себя в ее возрасте. Раньше я так сильно скучал по своей бабушке. Я до сих пор по ней скучаю.

Я точно знаю, что он чувствует.

Пэ-Эс выглядит так, будто вот-вот заплачет, но затем пожимает плечами, словно пытается сбросить с плеч грустные воспоминания, как одеяло. Нацепляет свою самую лучезарную улыбку и возвращается к работе, Синтия рядом с ним. Секунду спустя он уже смешит ребенка своими шутками.

Остаток дня мы продолжаем раздавать горячее, помогаем другим волонтерам и болтаем с детьми, переходя от стола к столу.

Я не могу не наблюдать, как общается с ними Педро. Он советует Амандинье завести себе друзей и ведет себя так, будто сам в их возрасте не был задирой. Как будто он и сейчас не задира. В конце дня, когда я наконец подхожу, чтобы забрать у Амандиньи пустую коробку из-под еды, она машет мне рукой.

– Лари, – говорит она с набитым ртом, – Педро твой парень?

Я едва не умираю.

Позади меня Педро роняет охапку пустых коробок, окрашиваясь в самый яркий оттенок красного, который я когда-либо видела. Мы смотрим друг на друга, и одна мысль о том, что мы вместе, слишком…

Черт возьми, нет!

Я трясу головой, чтобы избавиться от мысленного образа.

– Аманда, – донья Сельма бросает на нее строгий взгляд.

– П-почему ты спросила? – заикаюсь я.

– Потому что в телесериалах, когда люди много смотрят друг на друга, это означает, что они влюблены, – как ни в чем не бывало заявляет девочка. К ее щечке прилипло рисовое зернышко. – Ты много смотришь на Педро. И он тоже на тебя смотрит!

Педро заходится в безудержном кашле.

– Я… я просто… – Я пытаюсь объясниться, но не могу придумать оправдания. – Ой, хочешь мороженого? Сейчас вернусь!

Я выбегаю из столовой, чувствуя растерянные взгляды, которые бросают на меня Пэ-Эс, Виктор и Синтия.

На углу есть кафе-мороженое. Мы с бабушкой обычно заходили туда по дороге домой из «Голосов».

Стоя в очереди, я закрыла глаза от смущения и неловкости. Не стоило мне вспоминать о супе из цветочков. До сих пор помню, каким удивленным выглядел Педро. И, конечно, это кажется такой мелочью по сравнению со всем остальным. Но для меня это не такая уж маленькая проблема.

Может быть, если бы он тогда извинился или сказал своим приятелям, чтобы они перестали дразнить меня Соленой, все было бы иначе? Впервые я осознаю, насколько устала от наших постоянных ссор.

Когда я возвращаюсь в «Голоса», Педро подходит ко мне.

– Клуб не сможет возместить тебе это, – тихонько говорит он, кивая на мороженое.

– Это подарок.