Ребекка Карвальо – Соль и сахар (страница 23)

– Если бы она была здесь, она бы наблюдала за подготовкой к празднику и выпила бы со своими друзьями слишком много квентао[57]. – Я усмехаюсь, чтобы скрыть боль, которую это воспоминание оставляет в моей груди. Я почти чувствую запах горячего напитка, просто думая о нем. Ароматный квентао с апельсинами, гвоздикой и корицей.

Мои глаза щиплет от слез.

Педро выглядит так, будто хочет что-то сказать, но одно из поленьев в костре падает, пугая меня. Я инстинктивно хватаю его за руку. Он смотрит на мою руку, и я отпускаю ее, в то время как мое сердце бешено колотится в груди.

– Ты в порядке? – спрашивает он.

Я отворачиваюсь, чтобы спрятать пылающее лицо.

– Хочешь эспетиньос? – спешу я сменить тему.

– Приглашаешь меня на свидание? – шутит он, выглядя таким же самодовольным, как и всегда.

– Нет. Просто в благодарность за то, что ты согласился помочь «Голосам». И… Ну… Мне неловко из-за того, что я разбила твои солнцезащитные очки.

Педро выглядит немного смущенным.

– Ты не должна…

– Ты пробовал эспетиньос сеу Флориано? Я их не ела целую вечность.

Педро выглядит так, будто собирается отказаться, но вместо этого кивает.

– Ясен пень. Кто может сказать «нет» эспетиньос сеу Флориано?

– Подождешь за музеем? Я тебе принесу. Мы не можем рисковать тем, что нас увидят вместе.

– Конечно, не можем, – соглашается он.

Я выхожу из музея и пересекаю улицу в фейринью. Но продавца эспетиньос нет на его обычном месте. Даже вывеска исчезла.

– Где сеу Флориано? – спрашиваю я Изабель, которая сидит в кабинке доньи Клары, не отрывая глаз от телефона.

– Ушел, – говорит она.

– Куда ушел?

Изабель наконец поднимает глаза, с мочек ее ушей свисают серьги-обручи. Она смотрит на «Сделки-Сделки» вдалеке, на приближающиеся неоновые огни.

– Ушел, дорогая.

21

ЧЕТВЕРГ, 5 МАЯ

Я вхожу на парковку «Сделок», как будто ступаю на кладбище рухнувших предприятий. Все мечты моих соседей похоронены под этим бетоном.

– Ларисса, подожди! – кричит у меня за спиной Педро. – Я думал, мы встретимся за музеем. Куда ты идешь?!

– Сеу Флориано лишился своего киоска! – говорю я ему, оборачиваясь.

Мой голос хриплый от гнева. Я указываю на супер- маркет.

– Это они с ним сделали!

Педро переводит взгляд с меня на неоновые огни на фасаде «Сделок».

– Я не знал.

Я стремительно несусь в направлении супермаркета. Я просто не могу стоять без дела, пока они переманивают нас одного за другим!

Я вхожу внутрь, Педро следует за мной по пятам.

Это место огромно, повсюду камеры, телевизионные экраны, рекламирующие «Сделки-Сделки», и певучие голоса, доносящиеся из динамиков. Покупатели суетятся в проходах с полными тележками для покупок, не обращая внимания на призраков вокруг них.

Очень скоро мы обнаруживаем сеу Флориано прямо там, где сказала Изабель. Он стоит сзади, с фартуком на талии, помогает своему брату в мясном отделе. Я-то думала, что смогу спасти его, как будто его взяли в плен или что-то в этом роде.

Но я даже не могу набраться смелости, чтобы поздороваться. Слова застряли у меня в груди, как острые камни.

Когда он смотрит на меня, я разворачиваюсь и проношусь мимо Педро.

Он спешит следом, стараясь не отстать.

– Подожди. Ты не собираешься с ним поговорить?

– Он был бабушкиным другом! Он был ее самым большим сторонником в бойкоте «Сделок», а теперь сдался им. – У меня в ушах стучит сердце. – Я хочу помочь ему, как сделала бы бабушка. Но я не могу. Я слишком напугана. Что я вообще здесь делаю? Мы следующие? Они и «Соль» с «Сахаром» тоже в бетон закопают?!

Педро выглядит ошеломленным.

– Я… с каких пор ты переживаешь за «Сахар»?

Это все, что он может сказать? Его потребность тыкать в меня пальцем в любой ситуации не должна меня удивлять, но сейчас не время. Да я и сама хороша. Зачем я говорю все это ему? Зачем демонстрирую уязвимость перед Молиной?

– Забудь, – бросаю я, направляясь к выходу.

Я пытаюсь найти выход из супермаркета, но вместо этого оказываюсь в секции, где из динамиков звучит музыка кантри. Я застряла позади большой группы клиентов. «Добро пожаловать в фейринью Олинды» – написано на свисающем с потолка баннере. Два неоновых фонарика в форме костров обрамляют надпись.

Супермаркет выходит на большую площадь, оформленную в виде фуд-корта, где киоски расположены бок о бок, образуя коридоры с гирляндами бумажных шариков, подвешенных высоко над головами покупателей, имитируя фейринью нашего района.

Они утверждают, что продают типичные блюда – тапиоку, акараже, мунгунзу, канжику[58] – за половину цены по сравнению с ценами в настоящей фейринье. Торговцы в киосках одеты в костюмы. Женщины – в длинных платьях с яркими узорами, их лица усеяны фальшивыми веснушками от загара, как будто они работают на земле. Некоторые даже носят типичные кожаные шляпы региона Сертан[59].

Мое лицо пылает от гнева, потому что эта фальшивая фейринья – насмешка над моим районом. Яркая карикатура на наше северо-восточное наследие. Не поэтому ли в последнее время у нас так мало туристов и новых клиентов? Если так пойдет и дальше, как вообще будут выглядеть июньские праздники?

Я оказываюсь прижата к стене корзин, наполненных багетами, молочным хлебом, круассанами, булочками и броиньяс[60]. Я наблюдаю за потоком пекарей, которые снуют взад и вперед по кухне, вынося подносы со сладкими пирожными, пикантными пирожками, пирогами с заварным кремом, панированными и обжаренными во фритюре праздничными болиньос[61].

Насколько я понимаю, это пекарня «Сделок».

Некоторые пекари курсируют в толпе, раздавая образцы, которые люди с удовольствием поглощают.

– Может, хватит носиться? – бросает у меня за спиной Педро, и в его голосе слышится легкое раздражение. – Просто забудь это место. Давай пойдем домой.

– Зачем ты меня преследуешь? – огрызаюсь я на него.

– Потому что ты… – Он делает нетерпеливый жест. – Уже поздно, и твоя мама будет волноваться.

– Как будто тебе не все равно.

– Ей не все равно. Хочешь, чтобы она тебя наказала? Как ты собираешься помогать «Голосам», если не сможешь остаться в клубе?

Я испускаю глубокий вздох.

– Ты… в чем-то прав.

После того как Педро удалось заставить меня остановиться, он как будто наконец замечает супермаркет. Поднимает немного испуганный взгляд на сотни хлебов и пирожных вокруг него. Некоторые из них хорошо продаются в «Соли» и «Сахаре». «Сделки-Сделки» явно пытаются подражать тому, как мы украшаем упаковки соломенными лентами и сушеными перчиками.

– Они пытаются заменить нас, – говорю я, указывая на боло де басия, которые они продают в коробках.

Педро берет коробку кончиками пальцев, как будто не хочет полностью к ней прикасаться.

– Неудивительно, что никто не покупал те, что дедушка испек на прошлой неделе. Посмотри, как дешево они стоят.

– Не хотите попробовать наш кукурузный пирог? – предлагает нам пекарь.

Я смотрю на круглые образцы на ее подносе.

– Нет, спасибо, – отвечает Педро.

– Я возьму, – говорю я.