18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню
Дарья Попова
Последние
Ульяна Соболева - Измена. Я не скажу тебе о ней
Ульяна Соболева - Измена. Я не скажу тебе о ней
Я помню тот день. Каждую секунду. Как бежала домой, прижимая к груди тест с двумя полосками – наше счастье, наше чудо. Как открыла дверь и увидела ЕЁ в его объятиях. На нашей кухне. В нашей жизни.Как он посмотрел на меня холодно, пьяным взглядом, будто я – незваная гостья.«Собирай вещи».Два слова. И я умерла.Семь лет тишины. Семь лет, чтобы научиться дышать без него. Семь лет, чтобы поднять нашу дочь – ту, о которой он так и не узнал.Я не искала мести. Не мечтала о встрече. Я просто жила. Работала. Растила глухую девочку с его глазами и моим упрямством.А потом он вошёл в кабинет главврача.В дорогом костюме. С чужим обручальным кольцом. С тем самым взглядом, который прожигает меня до сих пор.Теперь он – мой заведующий. Успешный кардиохирург. Женат. Богат. Недосягаем.Но он смотрит на меня так, будто всё ещё видит ту девушку, которую выкинул из своей жизни. Он не знает, что каждый вечер я укладываю спать его дочь. Не знает, что она спрашивает жестами: «Где мой папа?"
Жанна Андриевская - Русская изба. Традиции и обычаи
Жанна Андриевская - Русская изба. Традиции и обычаи
Книга «Русская изба: традиции и обычаи» предназначена для широкого круга читателей, интересующихся уникальными русскими традициями и культурой в целом.В книге собран материал о том, как строили избу – от выбора места и дерева до возведения кровли, крыльца, как справляли новоселье, какие обряды проводили, чтобы дом свой оберечь, сделать красивее. Красной нитью через всю книгу проходит мысль о значении избы в жизни человека: она не просто крыша над головой, а поддержка, опора, защита всей семьи, всего рода.В книге использованы данные археологических раскопок, трудов известных исследователей русской старины XIX—XXI вв., памятников древнерусской письменности. Приведено множество отзывов о русской избе и русских обычаях строительства. Текстовые материалы дополнены картинами художников, гравюрами, старинными фотографиями, сохранившимися до нашего времени.
Мольер (Жан-Батист Поклен) - Школа жен
Мольер (Жан-Батист Поклен) - Школа жен
Многие изначально осуждали эту комедию, но те, кто смеялся, поддерживали её, и все негативные отзывы не помешали её успеху, который меня полностью удовлетворил. Я понимаю, что в этом издании от меня ожидают предисловие с ответом моим критикам и оправданием моего труда, и, конечно, я обязан всем, кто одобрил её, и считаю своим долгом защищать их мнение против мнений недоброжелателей. Тем не менее, почти все, что я мог бы сказать по этому поводу, уже изложено в рассуждении в форме диалога, но я пока не знаю, как с ним поступить. Мысль о таком диалоге, или, если хотите, о небольшой комедии, пришла ко мне после двух или трёх представлений моей пьесы. Я поделился этой идеей в одном доме, где проводил вечер, и тогда одному человеку из высшего света, известному своим тонким умом и оказывающему мне честь своей симпатией, мой замысел показался достойным не только поддержки, но и того, чтобы самому заняться им. К моему удивлению, через пару дней он представил мне готовое произведение, гораздо более изысканное и остроумное, чем мог бы написать я сам, но содержащее слишком лестные для меня оценки. Я побоялся, что, поставив это произведение на сцене, навлеку на себя упрёки в выпрашивании похвал. В любом случае это помешало мне, по ряду причин, завершить начатое. Но столько голосов каждый день подгоняют меня к этому, что я просто не знаю, что делать. Из-за этих колебаний я не включаю в предлагаемое предисловие то, что читатели найдут в Критике, если я решусь когда-нибудь её опубликовать. Если же решусь, то, повторяю, только в отместку публике за неприятности, причиненные мне некоторыми тонкими ценителями; я же вполне удовлетворён успехом моей комедии и хотел бы, чтобы все последующие мои комедии встречали такой же приём и имели ту же судьбу…
Кондратий Биркин - Екатерина Медичи. Карл IX
Кондратий Биркин - Екатерина Медичи. Карл IX
«Последние сорок лет шестнадцатого века и первое десятилетие семнадцатого были ознаменованы во Франции кровавыми распрями между католиками и протестантами, или, как их тогда называли, гугенотами.
[1] Бешеное изуверство с одной стороны, неуступчивость – с другой; обоюдные интриги, нетвердость в слове, взаимное предательство и вероломство; войны, сменявшиеся постоянно нарушаемыми перемириями; наконец, Варфоломеевская ночь и избиение гугенотов, поглотившее во Франции свыше семидесяти тысяч невинных жертв фанатизма; знаменитая Лига, отточившая ножи двум цареубийцам, – таковы характеристические черты этой страшной эпохи…»