Райнер Рильке – Поздняя осень в Венеции (страница 14)

и все неосторожны так, что чают одного. И торжествуя, и скорбя, я буду видеть впредь, чему под сердцем у Тебя с Тобою вместе зреть. Ты дверь, в которую войдем с Тобой наедине; Ты слух для слов моих со днем, уже отчетливым в Твоем тысячепервом сне. И сам я беспримерного осуществленье сна. Бог — свет. Слепит Он верного… Ты древо. Ты одна.

Три святых царя

Легенда

Когда Господня длань с высот сквозь отсветы зари раскрылась, точно спелый плод, чье семечко внутри, взошла звезда — смотри! — чей над пустынею восход увидели цари. Так три царя пустились встарь в путь за одной звездой; и справа царь, и слева царь, и здесь, и там земная тварь, а где-то хлев простой. И в этот Вифлеемский хлев, незримый до поры, на вороном коне воссев, вез некто, бдительный, как лев, звенящие дары. А справа был еще один, весь в золото одет; а слева ехал властелин, весь в серебре, что звонче льдин с ночных вершин, дин-дин, дин-дин; струясь в невидимый притин, дым голубел вослед. Переплывает синеву, звезда, смеясь, парит, и вот она уже в хлеву Марии говорит: Я их вела в ночной тени под этот бедный кров. На них приветливо взгляни! Для них я словно зов. И пусть язычники они, не бойся их даров. У них двенадцать дочерей, а сына нет у них; так что Твой Сын для трех царей как солнце ясное щедрей: Он царственный жених. Но я Тебе открою суть: Младенцу не бывать царьком. К Нему был долог путь. Назад не заглянуть, Бог знает, вдруг их царский дом уже захвачен был врагом, и царства не вернуть. Пускай Твой Сын среди скота, Его согреет бык;