Райнер Рильке – Книги стихов (страница 80)

потребовавшие сил, расточающихся окрест,

а они копились целые годы, которые миновали.

8

В такие ночи у меня растет сестра,

умершая до моего рожденья как вчера.

В такую ночь малышка – сущая милашка.

И кажется мне, замуж ей пора.

Слепая

Чужой

Боишься говорить об этом?

Слепая

Нет.

Она не я и от меня все дальше.

Та, зрячая, жила, бывало, громко

и умерла…

Чужой

Мучительною смертью?

Слепая

Смерть не щадит не ожидавших смерти.

Чужая смерть – и та невыносима.

Чужой

Ты ей чужая?

Слепая

Стала ей чужою.

Мать и дитя чужие после смерти,

но ужас первых дней припоминаю,

когда я ранена была всем телом.

Цветущий, созревавший мир

был выкорчеван из меня, как сердце

(казалось мне). Я как земля была,

распаханная, чье глотает лоно

дождь стынущий, мои же слезы,

из мертвых глаз моих неудержимо

струящиеся, как с небес, где Бога

не стало, сиротеющие тучи,

а слух мой ширился, всему открытый,

услышав то, что слышать не дано:

ток времени в лесу волос моих,

в стекле сосудов звонких тишину, —

а между тем касалась рук моих

большая роза белая дыханьем.

И думала я: ночь, всего лишь ночь,

и, кажется, забрезжило уже,

и день уже произрастет вот-вот,

и думалось мне даже: это утро,

оно давно уже в моих руках.

Я мать будила, будто в тишине

не видно мне, как в темноте, ни зги;

кричала матери: «Ко мне, ко мне,

свет зажги!»

Прислушивалась к мнимому лучу,

а у меня подушки каменели;

забрезжило в ночи не мне ли?

А мать рыдала у постели,

но вспоминать я не хочу.

Свет! Свет зажги же! Нет в помине дня.

Весь рухнул мир и придавил меня.

Ты сдвинь его с моей груди,

звездам его верни ты, —

или это могильные плиты?

Вынести неба я не могу.

С тобой говорю я, мама?

А с кем еще? Кто это там сзади?

Кто там за шторой? Зима в засаде?

Мама: вихрь? Мама: тень?