Райнер Рильке – Книги стихов (страница 74)

От ворот к воротам на сквозняке

иду я в дождь и в жару;

правое ухо к правой руке

склоню порой и замру:

мой голос мне слышится вдалеке,

его не узнать в миру.

Криком я собственный голос глушу

и подаянью рад;

жизнью обязан я грошу,

о большем поэты кричат.

И остается, как во сне,

в ладони лицо уронить,

среди людей от людей в стороне

мнимый покой хранить;

иначе скажут, что негде мне

голову преклонить.

Песня слепого

Проклятье, вы внешние, я слеп;

все тот же гнет и все тот же склеп

за каждым поворотом;

ведет меня женщина, как и вчера,

сера, как моя рука сера;

наш путь в пустоте к пустотам.

Люди мнутся, мнят, что звучней

они в отличие от камней,

но жизнь моя – жажда, желанье дней,

пробужденье и проба,

и крик непрерывный во мне слышней,

хоть я не знаю, кто голодней:

сердце или утроба.

Узнали напев? Не вами пропет,

он верен иному ладу;

к вам каждое утро приходит свет,

тепло принося и прохладу;

от лица к лицу ваш тянется след,

и вам сулит он пощаду.

Песня пьяницы

Оно вне меня. Ах если б во мне!

Хотел постичь я нечто в вине.

(Не понял я: это риск.)

И, мной овладев от глотка до глотка,

оно обдурило меня, дурака,

вдрызг.

Но я ему, видно, не по нутру,

с гадиной-смертью ведет игру

то, чего я алкал;

я карта замызганная, не труп;

расчешет мною смерть свой струп

и мной подотрет свой кал.

Песня самоубийцы

Еще мгновенье постою,

и перережут веревку мою,

вот жалость!

Но не парю я в облаках,

и вечности в моих кишках

хоть малость.

На ложке жизнь как размазня;

плевать на ложку!

Мне предоставьте вы меня

не понарошку!

Жизнь – варево, а мир – горшок,

толпа сыта;

а у меня от жизни шок

и тошнота.

Поймите же, мне жизнь во вред,