Райнер Рильке – Книги стихов (страница 57)

внезапной перемены:

где зори, там разор.

Преобразился сад,

где сплошь одни утраты:

уже не желтоватый,

а желтый весь распад,

и явлен мне простор.

Всмотрюсь я в неизвестность

алеющих аллей,

и мне подскажет окрестность,

что небес повсеместность

над морем тяжелей.

Осень

И падает, и падает листва,

как будто облетает сад небесный,

и падает земля сквозь даль ночную,

отпав от звезд, срываясь в тьму сплошную,

где вечно одиноки существа.

Не удержать нам собственной руки;

мы падаем, как этот мир падучий.

Но держит Некто нежный и могучий

нас на руках паденью вопреки.

На краю ночи

В комнате и за стеною

не знающая луча

даль, и над ней, ночною,

я натянут струною,

вибрируя и звуча.

Множество тел скрипичных —

вещи; во сне – напев:

женский плач в безграничных

пространствах и тайный гнев

из рода в род;

зазвенев,

серебро моих нот

нависло над каждым предметом,

а среди них тот,

кто привлечен светом;

и, пока я не исчезну

в бывшем небе, где след

моей танцующей трели,

через щели

будет в бездну

падать свет.

Молитва

Ночь тихая, в твою цветную ткань,

где красное лишь в сочетаньи с белым,

включи меня в твою родную ткань,

чтобы я в сумраке слиянье с целым

изведал и единое во многом,

чем ты влечешь меня, когда подлогом,

играя, дразнит слишком яркий свет.

Но как с предмета на предмет

перемещающиеся со скуки

глаза поднять? Подумай, разве руки —

не вещи средь вещей, как и лицо,

и пусть кольцо (хоть не секрет:

на пальце у меня все тот же свет)

совсем простое – признак недотроги,

что, если две руки – как две дороги

и в сумраке, быть может, перекресток?

Продвижение

Отчетливей слышны во мне глубины;

при этом даль меж берегами шире,

родней и ближе мне все вещи в мире,