Райнер Рильке – Книги стихов (страница 47)

оплакали супруга своего.

Неужто с ним все в мире отзвучало?

Неужто ничего не означало

дарованное бедным навсегда

ликующее, юное начало,

великой бедности звезда?

Книга картин

Первой книги первая часть

Вступление

Кто ты таков, ты знаешь сам давно;

из дому выйти ты во тьму готов;

где дом, там даль, а ночи все равно,

кто ты таков.

Глазами, не успевшими устать,

когда переступаешь ты порог,

воздвигнешь дерево, где тишь да гладь,

где черный ствол под небом одинок.

Так мир Ты сотворил, а мир велик;

в молчаньи Слово затаило суть.

Уверившись, что смысл его постиг,

своим глазам позволишь отдохнуть.

Веянье апреля

Снова апрельский дух;

жаворонки взлетели

в небо, где плечам тяжел свет,

а сквозь ветви уже виден день,

чей в пустоте расцвел свет, —

но после сумерек длительных и дождливых

солнечно-золотая

рань сквозь туманы

проступает, на фасадах зданий витая,

где окна, как раны,

открываются среди теней боязливых.

Потом тишина. Без всякой отсрочки

дождь сверкает на мостовой,

и звук его живой

впадает в блеснувшие почки.

Два стихотворения к шестидесятилетию Ганса Тома

Лунная ночь

Такую ночь назвать негоже хмурой;

южнонемецкий воздух при луне

часы роняет с башни в тишине,

чтобы они тонули в глубине,

а сторожа, фигура за фигурой,

прошли, перекликаясь, в стороне,

и скрипка зазвучала как во сне,

напоминая вслух о белокурой.

Рыцарь

Едет рыцарь в панцире черном, стальном —

навстречу любви и вражде.

Все впереди: даль, дол за холмом,

пиршества, прелести дам и дом,

Грааль в награду, песнь за вином;

в тысяче образов и в одном

Бог перед ним везде.

Панцирь – тюрьма стальная, литая,

узилище или обитель,

где смерть сидит, мечтая, мечтая:

где мой освободитель,

чей меч – мои оковы

ради доброго дела

разрубит, и вместо обновы

свобода будет сначала

для скрюченного тела,

чьи мышцы готовы: