Райнер Рильке – Книги стихов (страница 38)

тот, кто присвоить солнце был бы рад.

И говорят еще: «Моя жена»,

«мой пес», «мое дитя», «моя страна»,

при этом зная, что дитя и пес —

чужие наважденья вроде грез,

хоть можно к ним руками прикоснуться;

быть может, величайшие проснутся,

открыв глаза, а для других скитанья

не допускают с вещью сочетанья,

и, как бы ни влекла к вещам их страсть,

им ни с какою вещью не совпасть;

своими, невзирая на законы,

их не признают ни цветы, ни жены;

жизнь каждая для всех других чужая.

И кто бы мог застичь Тебя врасплох?

Так что не поддавайся на подвох!

И тот, кто посвятил последний вздох

Тебе, Тобою не владеет, Бог!

И если повстречал Тебя иной,

призвав Тебя молитвою в миру,

Ты, гость ночной,

уходишь поутру.

Кто Бога Самого заворожит

и кто с Тобою установит связь?

Лишь самому себе принадлежит

вино, с годами слаще становясь.

Ты клад, и я выкапывал Тебя,

в ночную погружаясь темноту,

о красоте несбыточной скорбя,

которую всему я предпочту.

Я знаю, не дойдет к Тебе письмо.

Какие бы дороги ни вели

к Тебе, Ты одиночество само,

Ты, сердце, затаенное вдали.

Копая, растираю руки в кровь.

Ты, ветер, мне простор предуготовь,

чтобы ветвились деревом они

и всасывать могли Тебя в тени,

чтоб Ты разбился тоже в свой черед

в стремительном, нетерпеливом жесте,

рассыпавшийся мир, отрадный гнет,

и выпал бы со звездами Ты вместе,

как мягкий дождь весной идет.

Книга о бедности и смерти. 1903

Быть может, залегло рудою тело,

и в сердце гор по жилам я проник;

не знает глубина моя предела;

все близкое вокруг окаменело,

иссякла дальность, как родник.

Пока еще блуждает мысль несмело,

даруй мне скорбь, чтобы прозрел я вмиг;

как мал я в темноте! Как Ты велик!

Дай длань Твою изведать мне всецело!

Вмести меня и весь мой вечный крик.

Утес неколебимый, неизменный,

необитаемый и безыменный,

увенчан снегом со звездою пленной,

струишь Ты вечный запах цикламена

(других благоуханий в мире нет).

Глашатай всех вершин, Ты минарет

(куда взойти не смеют муэдзины),

так, значит, я проник в Твои глубины,

в Твоем базальте скрылся, как металл?

Собой заполнил я Твои морщины,

своею твердью плоть мою Ты сжал.