Райнер Рильке – Книги стихов (страница 28)

что мы с Тобою, Господи, родня.

Дарю Тебе любовь я. Ту и ту…

Признайся, разве любит сын отца?

Не Ты ли прочь от грозного лица,

от рук пустых ушел в расцвете лет,

чтобы слова отца вписать в завет,

который редко кто потом прочтет?

И не сочтет ли вдруг в стремленьи смелом

сын сердце отчее водоразделом?

Не в прошлом ли отец наш произрос,

и не сочтем ли мы его чужим?

Не потому ли мы теперь бежим

от блеклых рук и выцветших волос?

Пусть он героем был, но в свой черед

расти мы будем, он, как лист, падет.

Для нас Его забота – тяжкий гнет,

а голос – камень, так что, сам не свой,

понять Его пытается живой.

Никто сказать, что понял, не дерзнет.

Но величайшей драмой между Ним

и нами остается громкий шум;

и мы напрасно в рот Ему глядим:

слогов отдельных не вмещает ум.

Его нам вдалеке не рассмотреть;

когда бы нами Дальний дорожил,

Ему давно пришлось бы умереть,

чтоб мы поверили, что здесь Он жил.

Таков отец наш. И Тебя отцом

звать мне поныне?

С таким отцом я всюду на чужбине.

Но Ты мой сын. Души не чают в сыне,

ведь сын единственный – сладчайший в жизни дар,

пускай взрослеет он. Пускай бывает стар.

Чтобы Тебя я лучше видеть мог,

мне погаси глаза. На что мне уши?

Я до Тебя дошел бы и без ног,

как я, без языка молились души,

сломай мне руки! Думаешь, обнять

Тебя одним лишь сердцем не смогу?

Разбей мне сердце, мозг мой наготове,

а если разожжешь пожар в мозгу,

всплывешь Ты на волнах моей же крови.

Моя душа перед Тобой как Руфь.

Снохою Ноэмини Ты бы мог

признать ее среди Твоих скирдов,

где для нее находка – колосок,

а вечером она, почуяв срок,

омывшись там, где чист и свеж поток,

накидывает праздничный платок

и на ночь у Твоих ложится ног.

Ты в полночь спросишь: «Кто ты?» И в ответ

услышишь Ты: «Верней служанки нет».

Крылами защити ее от бед.

Лишь Ты наследник…

И спит моя душа, пока рассвет

не возвратится к ней, Тобой согрет.

Ты для нее – супружеский чертог.

Отцов наследник,

Ты мой собеседник,

Твой заповедник,

где в цвету сыны.

Лишь Ты наследник.

И Тебе даны

сады былые, сень и синева

небес нестойких,