Райнер Рильке – Книги стихов (страница 180)

своих невидимых корней.

IV

Разве не обречены

нам раздаривать излишки

эти мудрые детишки,

боги сельской старины?

Ради будничных трудов

вьются пчелки-недотроги;

округлением плодов

заняты малютки-боги.

Наши тени за игрою

здесь и там еще сквозят;

только праздные порою

боги смертному грозят.

V

Воспоминание, сулящее отраду,

в меня вселяешь ты, мой сад;

ты уподобился пасущемуся стаду,

о пастыре напомнить рад.

Но для ветвей твоих и ночь – не потрясенье

в своей начальной тишине;

ты поработал, сад; пришло ли воскресенье,

покой дарующее мне?

Кто, как не праведник, быть пастырем способен?

Мой мир, быть может, на заре

на яблоне твоей сам яблоку подобен,

и я в прозрачной кожуре.

VI

Набрасывая сад едва,

как мантию, себе на плечи;

не чувствуешь ли ты, что каждой встречей

с твоей стопой обласкана трава?

Сад на прогулках манит и пленяет,

растущее являя торжество,

и, ускользая, он переполняет

твое медлительное существо.

С тобою книга целый день;

блуждает взор среди враждебных следствий;

как в зеркало, ты смотришь в тень

с причудливой игрою соответствий.

VII

Счастливый сад, в твоем целебном рвеньи

улучшил ты сокровище плода,

продлив неуловимое мгновенье,

в котором даже вечность молода.

Прекрасный труд, великолепный строй

ветвей, чьи зачарованы изгибы,

в конце концов, летучие, могли бы

воздушный обрести покой.

Мой сад, мы братья. Разве, что ни миг,

у нас не те же самые тревоги?

Один и тот же ветер нас настиг,

и мы с тобой нежны и строги.

30

Наши предки тоже в нас,

ряд восторгов и агоний,

упоение погоней

и конечный мертвый час

перед гаснущим огнем;

остаются нам пустоты,

безнадежные оплоты,

где мы с мертвыми живем.

Мы пристанище для жен;

та приходит и другая,

пьесою пренебрегая;