Райнер Рильке – Книги стихов (страница 161)
Может быть, мертвые нас разбудили бы знаменьем неким?
Явили бы нам хоть сережки на голой лещине
Или дождик весенний,
Падающий на темное царство земное.
И мы, привыкшие мыслить
Счастье в
Были бы поражены,
Когда
Сонеты к Орфею
Первая часть
I
И дерево себя перерастало.
Орфей поет. Ветвится в ухе ствол.
В молчанье было новое начало,
лесистый пробуждающее дол.
Спешили звери из дремучей дали,
кто с лежбища, кто из берлог и нор;
не хитрость и не страх, как до сих пор,
их красться светлым лесом побуждали
лишь собственные уши; рев и крик
сошли на нет, когда среди пустыни,
где разве что шалаш встречал бездомных,
убежище из вожделений темных
со входом, чьи столбы дрожат поныне,
храм в диких дебрях слуха ты воздвиг.
II
С напевом лира ласково слилась,
и вышла девушка из их слиянья;
сквозь ткань весны разбрызгала сиянье
и, как в постель, мне в ухо улеглась.
И было все в ее глубоком сне:
луга, деревья, близость, отдаленье,
внезапный мой восторг и удивленье,
когда-либо ниспосланное мне.
Мир – сон ее. И как ты мог дойти,
о певчий бог, до мастерства такого?
Ее ты сотворил, не разбудив.
А где же смерть? Последний где мотив?
Ведь песня поглотить себя готова.
Не выронить бы… Девочка почти…
III
Бог смог. Но как последовать и нам
за ним сквозь лиру тесную без двери,
когда на перекрестке двух артерий
в честь Аполлона не построен храм?
Желанью песнь, по-твоему, чужда
и целью не прельщается конечной.
Песнь – бытие. Бог может петь беспечно,
а нам как
на нас обрушиваются светила?
Нет, юноша, ты песню позабудь,
хоть голос горло рвет – пусть охватила
тебя любовь, такое вмиг пройдет.
У песни подлинной другая суть.
Вихрь. Дуновенье в Боге. Дух пустот.
IV
Нежные, чаще входите в пределы
чужого вздоха, который подчас,
двоясь на щеках, восполняет пробелы
единым трепетом сзади вас.
О, вы блаженны, пока вы целы;
исток ваш в сердце еще не угас.
Лук для стрел, для мишени стрелы,
улыбчивый блеск заплаканных глаз.
Не бойтесь даже тяжелой раны,