Райнер Рильке – Книги стихов (страница 16)
и дольше розы кровь моя красна.
Мой дух глубокомысленней игры
с плодами, пусть плодов роднее нет;
я этот свет
без духа до поры.
А с ним,
как я, блуждающий монах сравним.
Напуганы явлением таким,
едва ли знают люди: в сотнях тысяч
останется он тем же и одним,
лишь виден иногда его рукав,
и желтая рука сквозит,
грозит,
как бы сутану кожи разорвав.
Бог! Что Тебе моя кончина?
Я Твой кувшин. (Ты без кувшина?)
Твое вино… (Прокисли вина?)
Я Твой надел, Твоя долина.
Во мне Себя Ты береги.
Я храм, куда Свои шаги
направишь Ты из дальней дали.
Одной из бархатных сандалий
спаду вот-вот с Твоей ноги.
И плащ Ты потеряешь Твой.
Для взора Твоего, похоже,
моя щека – родное ложе;
других искать себе дороже.
И взору Твоему негоже
упасть на камни мостовой.
Вдруг без меня умрешь Ты, Боже?
Ты в саже на печи соседом
Святой Руси слывешь давно,
а
Ты в хоре вечностей неведом,
и существо Твое темно.
Ты жалуешься, как в опале,
и вещи тяготишь Ты, Зов;
Ты слог, трепещущий в хорале,
чтоб раздаваться, как вначале,
и грянуть мощью голосов,
учить иначе не готов;
Ты не обласкан чередою
красот, и, значит, все равно
Тебе, хоть взыскан Ты страдою;
с Твоей мужицкой бородою
и в ходе вечностей темно.
Юному брату
Вчера в смятенье, мальчик, ты затих;
вся кровь твоя перечит заблужденью;
ты предпочел блаженство наслажденью;
для разных чувств ты строен, как жених;
стыдливость – вот невеста среди них.
Для вожделенья ты среди желанных,
льнет нагота издалека нежней
средь бледных ликов на иконах странных
в мерцании чужих огней;
а сколько змей, соблазнов окаянных,
клубится в зарослях багряных,
там, в жилах, барабанный бой слышней.
Наедине с тобой твоя тревога;
своих же рук страшись ты, недотрога;
на помощь чудом волю призови,
и в сумерках, тогда, быть может, Бога
услышишь ты в темнеющей крови.
Юному брату