Райнер Рильке – Книги стихов (страница 101)
и в этом сердцу всадника не мог
конь отказать и прянул, безвозвратный,
как в замок, с ним в бушующий поток.
Куртизанка
Венецианским солнцем из волос
моих творит алхимия свой дар,
не золото ли, чей роскошен жар;
мосты бровей, рассадник чар,
влекут опасностью бесшумных гроз:
глаз, ласково таинственных с тех пор,
как в них и рябь каналов, и простор
морской с волнами быстрыми; кто взор
ко мне стремит, потом исподтишка
завидует моей собачке милой.
Рука моя прохладная порой,
ее лаская, тешится игрой:
влечь юношей знатнейших с новой силой,
которым смерть от губ моих сладка.
Лестница оранжереи
Как иногда то вверх, то вниз без цели
по лестнице ходили короли,
чтоб с двух сторон придворные смотрели
и любоваться мантией могли,
так между балюстрадами просторных
по-прежнему ступеней череда;
хотя склоненных больше нет придворных,
над лестницею небо, как всегда;
как будто, некой карою грозя,
она располагается келейно,
так что ни вверх, ни вниз теперь нельзя,
тяжелый шлейф неся благоговейно.
Перевозка мрамора
Семь битюгов массивный груз везли,
отяготивший каждое копыто;
и то, что было в мраморе сокрыто,
завещанное недрами земли,
явилось людям, и не под чужим
неверным именем, а сутью самой
героя, властно движущего драмой,
когда событий ход непостижим;
так, позволяя на себя взглянуть,
в своем великолепьи заповедном,
как триумфатор, в шествии победном,
гнетущий, возложив на пленных гнет,
по улицам он ехал в свой черед
и преграждал другим при этом путь.
Будда
Пилигрим уже на расстоянье
золотую чувствует капель:
впереди покой и покаянье,
царственно-таинственная цель.
Осияв смятение людское,
тот, кто высотой бровей привлек,
всем дает понять, что не такое
золото сосудов и серег.
Кто бы дал ответ простой и точный,
плавили какое вещество,
чтобы водрузить на трон цветочный
этот образ и его убранство,
чтобы, как себя же самого,
в золоте мог трогать он пространство.
Римские фонтаны
Над чашей чаша, воду проливая
с журчанием на мраморном краю,