Раймонд Фейст – Гнев короля демонов (страница 116)

- Кэлис, - сказал Томас, - что ты подразумевал, говоря, что видишь в этом камне "кое-что"?

Кэлис с удивлением посмотрел на отца:

- А ты разве ничего не видишь?

Томас посмотрел на Камень Жизни; этот предмет был знаком ему больше, чем кому бы то ни было на Мидкемии. Отринув все посторонние мысли, он стал вглядываться в прохладную изумрудную поверхность и через мгновение уловил слабое мерцание внутри. Но это было все, что он почувствовал.

- Я не вижу никаких образов, - наконец сказал он.

- Они очень нечетки, - сказал Кэлис. - Но я видел их с самого начала.

- Что именно? - спросил Накор.

- Это трудно описать словами, - ответил Кэлис, - но, по-моему, я видел истинную историю этого мира.

Накор сел на пол.

- Ух ты, как интересно! Пожалуйста, расскажи мне, что ты увидел.

Кэлис сел и задумался, словно пытаясь собраться с мыслями, и тут откуда ни возьмись появились Миранда и Пуг.

Томас приветствовал старого друга и Миранду, а потом предложил им сесть.

- Что тут у вас? - поинтересовался Пуг.

- Кэлис собирается рассказать нам о том, что он видит в Камне Жизни, - ответил Томас.

Кэлис поглядел на Миранду и Пуга и, выдержав его пристальный взгляд, улыбнулся.

- Рад снова видеть вас обоих.

Миранда улыбнулась в ответ.

- Мы тебя тоже.

- Я должен рассказать вам о Камне Жизни.

Накор повернулся к Шо Пи:

- Если все еще хочешь носить мантию ученика, запоминай каждое слово.

- Да, учитель.

- Камень Жизни, - начал Кэлис, - это Мидкемия как она есть, отражение всей жизни, которая была до этого, есть сейчас или еще будет, с начала и до конца времени. - Все затихли, а Кэлис продолжал: - Сначала не было ничего. Потом возникла вселенная. Пуг с моим отцом видели, как это происходило, я слышал эту историю. - Он улыбнулся отцу. - И не один раз. Когда вселенная возникла, она была разумна, но совсем не в том смысле, какой мы вкладываем в это слово, и мы не в состоянии представить себе эту разумность.

Накор усмехнулся:

- Это все равно что муравьи тащат добычу в муравейник, а над ними на вершине горы сидит дракон. Муравьи не в состоянии представить себе существование дракона.

- Да, но это не полная аналогия, - заметил Кэлис. - Этот разум больше, чем кто-то из нас или все мы вместе можем постичь. Он настолько обширен и так бесконечен... - Он помолчал. - Просто не знаю, что тут еще можно сказать. Мидкемия создавалась как средоточие основных сил природы, неразумных сил созидания и разрушения.

- Ратар и Митар, - кивнул Томас. - Два слепых бога Создания.

- Название не хуже, чем любое другое, - согласился Накор.

- Потом порядок вещей изменился, - продолжал Кэлис. - Возникло самосознание, и существа, которые прежде не осознавали собственных действий, получили цель. Именно мы называем богов, руководствуясь тем, что имеет смысл для нас, но на самом деле они - гораздо больше, чем наши определения. Устройство подобно драгоценному камню с многими гранями, и мы видим только одну, ту, которая отражает существование нашего мира.

- Но он же связан с другими мирами? - спросил Пуг.

- Безусловно, - мягко сказал Кэлис. - Со всеми мирами. Это одна из основных причин, почему все, что мы делаем здесь, сказывается на остальных мирах. Это извечная борьба между тем, что мы называем добром, и тем, что мы называем злом. Она существует в каждом уголке мироздания. - Он обвел взглядом всех, кто был в этой огромной пещере, и сказал: - Я мог бы говорить на эту тему часами, так что позвольте мне перейти к сути того, что, как мне представляется, я обнаружил.

Кэлис собрался с мыслями и продолжал:

- Валхеру были не просто первой расой, заселившей Мидкемию. Они были мостиком между бессмертным и смертным. Если хотите, это был первый эксперимент богов.

- Эксперимент? - переспросил Пуг. - Какой еще эксперимент?

- Не знаю, - сказал Кэлис. - Я вообще не уверен в том, что мои слова соответствуют истине; я просто чувствую, что это так.

- Это так, - подтвердил Накор.

Все взгляды обратились на маленького изаланца. Накор усмехнулся.

- В этом есть смысл.

- В чем именно? - уточнил Пуг.

- Кто-нибудь, кроме меня, задавался вопросом, почему мы думаем? - спросил Накор.

Все удивленно переглянулись, не понимая, какое это имеет отношение к делу. Пуг рассмеялся:

- В последнее время нет.

- Мы думаем, потому что боги дали нам способность мыслить, - сказал Доминик.

Накор погрозил ему пальцем:

- Ты знаешь, что это - догма, и знаешь, что боги - в такой же степени творение человечества, в какой человечество - творение богов.

- Тогда к чему ты клонишь?

- Да ни к чему, я просто удивляюсь вслух, - сказал Накор. - Вы с Томасом рассказывали мне о том, как искали Маркоса и видели создание вселенной. Это навело меня на размышления.

- И?.. - спросил Томас.

- Ну, - начал Накор, - мне просто кажется, что вы должны начать все сначала.

Пуг посмотрел на него и разразился смехом. Не прошло и минуты, как хохотали все.

- Вот, - сказал Накор, - юмор - это атрибут разума.

- Ладно, Накор, - сказала Миранда. - Так что вы хотели сказать?

- С чего-то же все это началось.

- Да. - кивнул Доминик. - Был первоначальный толчок, создатель, что-то еще.

- Предположим, - сказал Накор, - что это было самосоздание.

- В один прекрасный день вселенная решила взять и проснуться? - ехидно спросила Миранда.

Накор на мгновение задумался:

- Кое-что мы должны всегда иметь в виду: все, о чем мы говорим, ограничено нашими собственным восприятием, нашей собственной способностью понять, короче говоря, нашей природой.

- Это верно, - согласился Пуг.

- Поэтому можно сказать, что вселенная в один прекрасный день проснулась, но в то же время это будет самое примитивное и самое неполное объяснение, - сказал Накор.

Доминик сказал:

- Диспуты такого рода постоянно возникают в церкви. Упражнения в логике и теологии, как правило, заканчиваются сварой.

- Но у нас есть кое-что, чего не хватает вашим братьям, аббат, - сказал Накор. - Свидетели создания.

- Если они видели именно это, - возразил Доминик.

- Ах, - сказал Накор, едва сдерживая ликование. - Ни в чем нельзя быть до конца уверенным, не так ли?