Райли Сейгер – Дом на краю темноты (страница 33)
Когда пыль рассеивается, мы с Дэйном открываем глаза и видим бесформенную кляксу, лежащую на столе как экспонат.
Дэйн моргает в недоумении.
— Что. За. Хрень.
Он спрыгивает со стола и пятится назад. Я же делаю обратное и подхожу ближе.
Это мешок. Думаю, холщовый. Или, может, это холст. Из-за пыли трудно сказать наверняка. Я тыкаю туда указательным пальцем, и то, что внутри, сдвигается, создавая звук, который я могу сравнить только со стуком игральных костей в тканевом мешочке.
— Может, это запрятанное сокровище, — говорит Дэйн, его голос звучит настолько потрясенно, что я не понимаю, шутит он или говорит серьезно.
Ничего не говоря, я поднимаю мешок и наклоняю его. То, что внутри, выливается пыльным потоком и падает на стол тускло-серой грудой.
Это кости.
Человеческие.
Я знаю, потому что последним из мешка падает череп, который катится по куче. К кости липнут кожистые лоскутки ткани, из которых торчат жесткие пряди волос. Глазницы напоминают две черные дыры.
Оцепенев от ужаса, я вглядываюсь в них, зная в глубине души — там, где живут только мои самые мрачные мысли и страхи — что именно поэтому моя семья уехала из Бейнберри Холл.
— Говорите, черт вас дери, прямо сейчас, что еще не так с этим домом, или клянусь богом, я сделаю все, чтобы вы больше никогда в жизни не работали риэлтором!
Голос Джесс, который и так становился громче, когда она злилась, был до предела разъяренным и громким, когда она говорила по телефону с Джейни Джун.
— Да, черт возьми, я очень серьезно! — закричала Джесс в ответ на то, что сказала Джейни Джун. — Как и насчет того, что я подам на вас в суд и отберу все до последней монетки!
Это все были пустые угрозы. Мы ничего не могли сделать в пределах закона. Когда мы согласились купить Бейнберри Холл, все его проблемы стали нашими. А еще мы вызвали бригаду в дом, но они не нашли ничего, что указывало бы на то, что в потолке жило семейство змей. Это было одним из тех случаев, когда Мать-природа просто была последней сучкой.
И все же Джесс продолжала орать на Джейни Джун еще пятнадцать минут, ее голос эхом отскакивал от обшитых деревянными панелями стен нашей комнаты.
Когда-то дешевый придорожный мотель, «Две сосны» знавал лучшие времена. Номера были крошечными, освещение плохим, и каждая поверхность, казалось, пропахла сигаретным дымом и хлоркой. Если бы в Бартлби нашлось другое место, куда можно было бы заехать на ночь, мы бы туда и отправились. Но «Две сосны» был единственным мотелем в городе. А поскольку наш дом кишел змеями, нам было не до придирок.
Тем не менее мы пытались извлечь максимум пользы из плохой ситуации. После того как мы въехали сюда за день до этого, Джесс отправилась обыскивать торговые автоматы. Она вернулась с охапкой черствых крекеров, шоколадных батончиков и теплой газировки. Мы ели все это, сидя на полу, и Мэгги сияла от счастья, что ест на обед сладости. После ужина в закусочной в полумиле отсюда мы провели ночь, ютившись на одной из двух односпальных кроватей, смотря телевизор, который мерцал помехами независимо от канала.
Сейчас было утро, и все попытки сделать хоть что-то правильно просто улетели в трубу. Или в окно. Хотя не то чтобы окна в «Двух соснах» можно было открыть. Они были запечатаны, отчего в комнате было душно, а Джесс все продолжала свою тираду.
Я почувствовал облегчение, когда офицер Олкотт постучала в нашу дверь прямо перед тем, как мы должны были уезжать, и сказала нам, что всех змей убрали и мы можем возвращаться домой.
— Что это были за змеи? — спросила Джесс, когда закончила орать на Джейни Джун.
— Обычные красные змеи, — сказала офицер Олкотт. — Абсолютно безобидные.
— Ну да, у вас же они в кофе не плавали, — ответил я.
— Ну, теперь их там нет. Служба контроля животных всех отловила. Но мне надо вас предупредить — ваша кухня теперь выглядит ужасно, как после катастрофы. Я подумала, что лучше сказать заранее, чтобы вы не были в шоке, когда вернетесь.
— Спасибо, — сказал я.
Когда офицер Олкотт ушла, мы попрощались с «Двумя соснами» и устало вернулись в дом, хотя не были уверены, что хотим туда вернуться. Я молча повез нас домой, чувствуя себя глупо из-за того, что никогда не задумывался о том, что реальность владения Бейнберри Холл будет сильно отличаться от фантазии, которую я себе нарисовал. Но теперь нам не оставалось ничего, кроме реальности. Хватило чуть больше недели, чтобы мечта о Бейнберри Холл превратилась в кошмар.
И еще один кошмар ждал нас, когда мы с Джесс спустились по ступенькам на кухню.
Офицер Олкотт ошиблась. Это место не было похоже на катастрофу. Оно больше походило на зону военных действий. Лондон во время бомбежки. Змеи исчезли, но обломки остались. Куски потолка. Щепки дерева. Пушистые кусочки утеплителя, в которых, наверное, был асбест. Я закрыл нос и рот и велел Джесс сделать то же самое, прежде чем мы войдем в самую гущу беспорядка.
И это оказалось хорошей идеей, так как сильный и неприятный запах наполнил воздух кухни. Воняло пылью, гнилью и чем-то сернистым, чего вчера не было.
Я шел по развалинам с ощущением тошноты в животе. Здесь придется серьезно убираться. И это влетит в копеечку. Мне хотелось схватить Джесс за руку, развернуться и навсегда сбежать из Бейнберри Холл. Он был слишком большим, с кучей проблем и слишком длинной историей.
Но мы не могли, мы вложили почти все наши деньги в это место. И хотя мы не были обременены ипотекой, я знал, что мы не сможем его продать. Не так быстро и уж точно не в таком состоянии.
Мы застряли в Бейнберри Холл.
И все же это не означало, что нам нужно было его любить.
Джесс прекрасно суммировала мои чувства, глядя в зияющую дыру, которая раньше была потолком нашей кухни.
— К черту этот дом, — сказала она.
Глава одиннадцатая
Я сижу на крыльце, гадая, можно ли мне зайти в дом. Даже если и можно, то я не хочу, хотя мне срочно нужно помыться. Мои волосы покрыты пылью, а лицо превратилось в грязное месиво. А еще я воняю. Потом. Гипсокартоном. Рвотой, потому что именно это я и сделала через несколько минут после того, как увидела, что выскользнуло из мешка. Кстати, это был холст. Мне сообщили это несколько часов назад. Холщовый мешок, в который засунули тело.
За те шесть часов, что я просидела на этом крыльце, я многое узнала. Например, я знаю, что Бейнберри Холл теперь считается местом преступления — на входную дверь натянута желтая лента, а у подъездной дорожки припаркован фургон полиции штата.
Я знаю, что, когда скелет падает с потолка на ваш кухонный стол, вам задают много вопросов. На некоторые можно ответить. Например: «Из-за чего рухнул потолок?» Или: «Найдя скелет, вы что-нибудь делали с костями?» Другие — например, «Как вообще скелет попал в ваш потолок?» — ставят вас в тупик.
И я знаю, что если вас в комнате
Теперь Дэйна здесь нет, его отправила домой шеф полиции Олкотт. Я сижу тут, потому что формально это мой дом. А когда в доме находят человеческие останки, полиция следит за тем, чтобы хозяин немножко задержался.
Шеф Олкотт, которая уже несколько часов входит и выходит из дома, появляется с резиновыми перчатками на руках и бумажными бахилами поверх ботинок. Она садится ко мне на крыльцо, снимая перчатки и вытирая руки о форму.
— Вам стоит начать думать, где остаться на ночь, — говорит она. — Это займет какое-то время. Наши ребята закончили собирать все останки, но еще нужно осмотреть все комнаты, собрать улики, подать рапорт. Обычная волокита. Надеюсь, после всего этого мы сможем выяснить, кто это.
— Это Петра Дитмер, — говорю я.
Единственный человек, кто это может быть. Девочка, которая пропала на двадцать пять лет. Девушка, которая так и не вернулась домой с той самой ночи, когда мои родители отсюда уехали.
Девочка, которая точно не сбежала.
— Я не делаю поспешных выводов, — говорит шеф. — И вам не стоит. Мы узнаем все где-то через день. Останки отправят в лабораторию судмедэкспертизы в Уотербери. Они разберутся во всем, проверят зубные карты, попытаются точно опознать личность.
Было бы приятно думать, что я могу ошибаться. Что эти кости принадлежат кому-то другому, а не шестнадцатилетней девочке. Может, это какой-то особенно отвратительный член семьи Гарсон. Или неизвестная жертва Кертиса Карвера.
Но я уверена, что это Петра.
— А вы смогли понять, как тело оказалось в потолке? — спрашиваю я.
— Сверху, — отвечает шеф Олкотт. — Мы нашли там место с расшатанными половицами. Четыре на три фута. Их можно было поднять, а потом опустить на место, и никто бы не заметил. Прибавьте к этому ковер сверху, и вот вам идеальное укрытие.
Я знаю. Папа писал об этом в Книге. Но я до сих пор считала, что он это выдумал.
Так много мыслей проносится в моей голове. Все они ужасны. Что все время, пока я была здесь, в доме были человеческие останки. Что эти останки когда-то принадлежали Петре Дитмер, и к черту заверения шефа Олкотт. Что ее тело засунули в мешок под половицами. Что я, вероятно, проходила мимо нее десятки раз и даже не осознавала.