Райли Сейгер – Дом на краю темноты (страница 32)

Я проверяю, нет ли там мистера Тень.

Внутри шкафа я вижу лишь платья, которые все еще висят в темноте. Они становятся ярче, когда я открываю двери шире и на них льется сероватый свет из окон спальни.

Шкаф пуст. Разумеется.

Но кошмар все равно не забывается. До такой степени, что я решаю начать свой день, хотя сейчас даже не рассвело. Но даже в ванной каждый стон скрипучих труб, казалось бы, предвещает приближение мистера Тень. Каждый раз, когда я закрываю глаза из-за потока воды, я ожидаю увидеть его передо мной, когда открою их.

Что меня так сильно беспокоит в этом кошмаре, так это то, что он не был похож на кошмар. У него было ощущение реально пережитого. Чего-то реального.

Воспоминание.

Точно такое же, как то, где мы с папой красили кухню.

Но этого не может быть.

Я не могу помнить того, чего никогда не было.

А это значит, что я вспоминаю именно Книгу. Неплохая теория, если бы мой отец не написал ее от первого лица. Читатель видит все только его глазами, а я слишком много раз читала «Дом ужасов», чтобы знать наверняка, что папа не писал такую сцену.

Конечно, я выхожу из душа невредимой и спускаюсь вниз. Клочок бумаги все еще торчит в передней двери. Как и во всех окнах.

Никто ничего не трогал.

Я здесь одна.

Никого, кроме нас, цыплят.

Когда Дэйн приходит в восемь, я уже пью третью чашку кофе. Кофеин делает меня еще более нервной. И подозрительной. В глубине души я знаю, что Дэйн не имел никакого отношения к событиям прошлой ночи. И все же, когда я вижу, как он входит в Бейнберри Холл, не нуждаясь в том, чтобы я отпирала ворота и входную дверь, я вспоминаю участок недостающей стены и коттедж сразу за ним. А еще стоит подумать о проигрывателе. Больше никто не знал, что мы нашли его вчера. Только я и Дэйн, который настоял на том, чтобы перетащить его на стол.

— Какой коттедж ваш? — спрашиваю я его. — Желтый или коричневый?

— Коричневый.

Это значит, что вчера я видела дом Дитмеров. Дом Дэйна находится на другой стороне дороги.

— А теперь у меня есть вопрос, — говорит он, оглядывая чашку кофе в моих руках. — Есть ли еще и могу ли я себе налить?

— Там еще полкофейника, и все ваше.

Когда мы спускаемся на кухню, я наливаю кофе в гигантскую чашку и отдаю ее Дэйну.

Он делает глоток и спрашивает:

— Почему вы спросили о моем коттедже? Вы хотели ко мне зайти?

Я замечаю флирт в его голосе. Его невозможно пропустить. На этот раз, в отличие от ночи моего приезда, это не так удивительно. И не так излишне. Но выбор времени определенно мог быть и лучше. У меня есть более насущные проблемы.

— Прошлой ночью кто-то вломился в дом, — говорю я.

— Серьезно?

— Серьезно.

Я пересказываю события прошлой ночи, не упуская никаких подробностей. Он слышит все — про колокольчик, про музыку, про пропавшего медведя, про меня, кричащую на того, кто сбежал через лес.

— И вы решили, что это я? — спрашивает он.

— Нет, конечно, — говорю я, стараясь звучать правдиво, чтобы не обидеть его. — Я просто хотела узнать, не видели ли вы вчера вечером чего-нибудь подозрительного.

— Нет, ничего. А вы спрашивали Ханну?

— У меня не было возможности. А вы знаете о проломе в стене? Там есть место, где она обвалилась.

— Да, эта дыра там уже лет десять, мне кажется. В прошлом году я написал вашему отцу, не хочет ли он ее заделать, но он мне так и не ответил.

Это потому, что он тогда выносил кошмарные сеансы химиотерапии, хотя никто из нас особо не надеялся, что это поможет. Это была просто тактика увиливания. Способ продлить папину жизнь еще на несколько месяцев.

— Ну, кто-то использовал ее, чтобы проникнуть на территорию, — говорю я. — Он пробрался в дом, хотя я не знаю как.

Дэйн хватает стул и садится задом наперед — его ноги по обе стороны спинки.

— Вы в этом уверены? Мишка мог просто упасть за стол. Мы там много вещей складывали.

— Но это не объясняет проигрыватель. Он же не мог сам включиться.

— Да, но возможно, здесь проблемы с проводкой. Вы не замечали еще чего-нибудь странного?

— Да, — говорю я, вспоминая ночь моего приезда. — В Комнате Индиго не работает выключатель. Не говоря уже о том, что когда я вчера приехала домой, то горела люстра.

— А здесь, внизу? — Дэйн смотрит на потолок кухни и изучает светильник — массивный прямоугольник из дымчатого стекла с золотой отделкой, который, как и вся остальная кухня, попахивает восьмидесятыми. Его взгляд вскоре перемещается на выпуклую, покрытую пятнами полоску на потолке, расположенную прямо над столом.

— Похоже, тут протекала вода, — говорит он.

— Я уже добавила это к очень длинному списку вещей, которые нужно сделать на этой кухне.

Дэйн забирается на стол и встает под выступом, пытаясь рассмотреть его поближе.

— Что вы делаете?

— Проверяю, не поврежден ли потолок, — говорит он. — Возможно, придется ремонтировать его как можно раньше.

Он тычет в выпуклость указательным пальцем. Затем нажимает на нее целой рукой. Вид потолка, слегка прогибающегося под его пальцами, возвращает мне еще одно воспоминание, известное только по Книге. Мой желудок сжимается, когда я представляю, как штукатурка раскрывается и змеи вываливаются наружу.

— Дэйн, не надо, — мой голос звучит более взволнованно, чем мне бы хотелось. — Оставьте пока его в покое.

— Эта штукатурка чертовски слаба, — говорит он, продолжая давить. Потолок расширяется и слегка сжимается — будто вздымается и опускается, как грудь спящего человека.

«Это змеи», — шепчет мне голос, который я слышала вчера. Голос папы. — «Ты знаешь, что они там, Мэгги».

Если под потолком кишат змеи, я хочу притвориться, что их там нет, точно так же, как мои родители притворялись, что Книга не разлучила нашу семью.

— Дэйн, я серьезно, — говорю я, отбросив вежливость и уже злая. — Прекрати это делать.

— Я просто…

Рука Дэйна прорывается сквозь потолок, пробивая штукатурку до самого запястья. Он чертыхается и отдергивает кулак.

Потолок дрожит, когда маленькие кусочки штукатурки осыпаются вокруг него.

Швы заплаты потемнели, становясь все более заметными. Клубы штукатурной пыли выскакивают из вновь образовавшихся щелей и спиралью падают на стол.

Затем следует тихий стон.

Звук обваливающегося потолка.

А потом он падает.

Прямоугольный кусок опускается вниз, как люк. Он падает на Дэйна, который пытается отпрыгнуть с его пути. Но потолок все равно врезается в него, сбивая с ног.

Он тяжело падает и отскакивает назад, едва не задев полосу штукатурки, которая полностью отрывается от потолка и разбивается о столешницу. Из-под обломков поднимается пыль — отвратительно пахнущее облако, которое плывет по кухне.

Я закрываю глаза и прижимаюсь к кухонному столу, мои руки сжимают край, готовясь к змеям, которые, я уверена, начнут сыпаться вниз в любой момент.

Я не удивляюсь, когда что-то падает с потолка.

Я этого ждала.

Я даже не вздрагиваю, когда слышу, как оно приземляется на стол с глухим стуком.