Райдо Витич – 'Стать богом (страница 3)

― Что б ты жила.

Ответ был прост как стены этой пещеры, но тем и ввергал в шок.

Сантана вышел, а Вита хмуро уставилась в потолок, сжимая в кулаки мех одеяла. Ей стало страшно.

Чтобы жила — именно так сказал и Изель. Неужели, кому-то мало тех истязаний, которые она прошла и ей придумали новые, еще более изощренные? Но в чем смысл?

Сколько она искала его, когда была там, в подземной лаборатории на должности подопытной крысы? Сколько теперь будет искать здесь?

Девушка закрыла глаза и натянула одело на голову: что за судьба? Чем она ее заслужила?

Может сбежать пока не поздно? Там было бы бесполезно даже думать о побеге, а здесь можно попытаться и уйти. Но для этого нужно найти силы встать.

Из-за полога появился чей-то любопытный носик, потом испачканная чем-то розовым мордашка. У Виты глаза расширились от удивления — ребенок?

В комнату бочком протиснулась девочка. Прижимая к груди тряпичную куклу, она на цыпочках начала красться к постели.

― Пливет, ― прошептала, подойдя ближе к Вите, но, все же держась на достаточном расстоянии, чтобы в любой момент сорваться и убежать.

― Привет, ―протянул в ответ девушка, разглядывая чудо. Ребенок на экспериментах? Невозможно. Сколько она себя помнит, ни разу не видела детей. Впрочем, и людей-то видела мало, экзекуторов можно назвать людьми.

А здесь есть ребенок. Настоящий маленький человечек. Курносая девочка, маленькая рыжеволоска с доверчивым взглядом темных глаз.

Что это, как понимать?

В лаборатории посходили с ума окончательно, взяв дитя для своих изуверских экспериментов или Вита поспешила с выводами, и никто не собирается ее мучить, она вообще не в стане врагов, а в кругу нормальных людей?

Меж тем девочка подошла ближе и, вытянувшись на цыпочках, начала рассматривать больную с деловитой непосредственностью. Маленькая ладошка легла на лоб Виты и та вздрогнула.

― Ты моклая, у тебя голячка, ― сообщила, показывая Вите влагу на своей руке. ― А сатана сказал сто ты узе плишла в себя.

Вита моргнула. Она никак не могла взять в толк происходящее.

― Я тебе Малу плинесла, с ней быстлее высдоловеешь, ― все тем же шепотом поведала кроха и осторожно положила свою куклу на одеяло у лица недужной. Вита покосилась на тряпичное чучело — ужас. Но все же игрушка.

― Не жалко?

― Я зе не насовсем. Встанес — отдашь, холосо?

― Хорошо… Меня Вита зовут.

― Олькелта, ― улыбнулась девочка и опять провела по лбу девушки, стирая испарину. И будто что-то услышала — обернулась и юркнула за полог в миг, и словно не было ее в комнате. Только кукла так и осталась лежать рядом с Витой.

Девушка, хмурясь, взяла ее в руки, оглядела и уставилась в потолок: что-то не так. Не может быть детей у палачей, не может быть игрушек у подопытных.

Впрочем, что она может знать, в чем быть уверенной? В том, что попала в другой мир? Но что за это говорит — ребенок, уют жилища, забота о больной? Это все внешняя оболочка, а не окажется ли внутри вся так же мерзость жестоких правил, как в том, известном Вите мире, из которого ее вытащил Изель.

Нет, не распутать ей этот «клубок» лежа в постели. Значит нужно как можно быстрее встать на ноги, а там уже делать выводы и что-то решать.

Вита закрыла глаза, приказывая себе спать. Сон лучшее лекарство от всех недугов.

День, два, ― где-то она слышала этот термин, но он ничего ей не говорил. Да и где слышала — вспомнить не могла. Время текло словно мимо нее. Появлялся Сантана, какая-то смуглая женщина с острым взглядом темных глаз. Пару раз Вита видела Олькелту и пару — незнакомых мужчин. Но все это было будто плод больного воображения, точно бы в бреду, а не наяву. Как и вкусная пища, чистая вода, настои Сантаны, голоса, гортанным речитативом выдающие какие-то слова на абракадабре, от которых хотелось сбежать прочь.

Но в один из дней Вита резко вынырнула из этого бреда, как из воды. Села на постели и уставилась на Сантану. Мужчина сидел у стола, читая какой-то свиток. В отсвете свечи его пышные черные кудри казались рыжеватыми, а лицо не таким смуглым, каким видела при первой встрече. И Вита не узнала мужчину, насторожилась.

Мужчина почувствовал что-то — оторвал взгляд от рукописи и уставился на девушку.

― Как дела? ― спросил тихо.

― Ты кто? ― нахмурилась. Если б он пошевелился, если б повел себя более суетливо или заговорил громче, Вита, наверное, приготовилась к нападению и защите, но мужчина вел себя очень спокойно, доброжелательно, и тем обезоруживал, лишал тревоги.

― Сантана. Забыла?

― Да… Нет. Ты другой.

― Может, показалось?

Мужчина медленно встал и подошел к постели и чем ближе был к Вите, тем дальше от пламени свечи, и тем больше становился похож на уже знакомого Сантану Люферта.

― Ты, ― наконец признала девушка и успокоено прислонилась спиной к стене.

― Я, ― развел руками. Сел рядом, заботливо укутывая девушку в одеяло. ― Стены холодные.

Вита не понимала его, как не могла взять в толк его обхождение.

― Ты знаешь Изель?

― Конечно.

Это меняло дело.

― Значит, это он привел меня сюда?

― Да.

Логично, но все равно непонятно.

― Зачем?

― Что? ― выгнул бровь.

― Зачем привел, зачем вытащил? Ты знаешь откуда?

― Знаю.

― Зачем?

― Странный вопрос, ― пожал плечами. ― Разве ты, будь на его месте, поступила бы иначе?

― Я была на своем месте.

― Разве твое место — могила?

Вита запуталась. Ее сбивал с толка невозмутимый тон Сантаны, спокойный честный взгляд. С его точки зрения все было предельно просто, но как раз в это девушке не верилось.

― Что вам нужно от меня?

― Чтобы жила, я уже говорил.

― И все?

― Все.

― Ради этого меня, совершенно незнакомую вам, выкупили, затем тащили. Теперь выхаживаете.

― Считаешь это странным?

Он издевается?

― Почему я?!

― А, ты вот о чем, ― мужчина улыбнулся глазами и чуть склонил голову, поглядывая на Виту как на глупышку. ― Кто сказал, что дело в тебе? Ты оказалась в нужном месте в нужный час — повезло. Был бы на твоем месте кто-то другой — повезло б ему.

Вита тряхнула волосами:

― Не путай меня, не понимаю, о чем ты.

Сантана со снисходительной улыбкой в глазах оглядел ее и сказал: