Райдо Витич – Чудес не бывает (страница 47)

— Пошел вон! — прохрипел Галиган.

— Не правильный ответ.

Тычок в бок кулаком:

— За-че-ем?

— Не знаю!

— Ложь, братец.

Оррик встряхнул упрямца:

— У меня проблемы с терпением, Галиган, — посетовал, предупреждая.

Исвильда подчинилась Лексинанту и пошла с ним в конец обоза, но, обернувшись, заметила, как согнуло от удара в живот Галиган, и вырвала руку. Рванула к другу на помощь.

— Оррик, перестань, сейчас же!! Умоляю! Ему больно!

Подлетела к мужчине, стукнула кулачком по широкой спине.

Оррик вздохнул, с упреком глянув на Гарта и Лебрента, и выпустил Даган, толкнув его на землю.

— Все, все, — заверил девушку. Но как только Галиган начал подниматься, сделал подсечку, отправляя его обратно и при этом, как ни в чем не бывало, смотрел на Исвильду:

— Ты причиняешь ему боль!

— Пока нет, — заверил. Взгляд был полусонным, спокойным… как море перед штормом.

Исвильда поняла, что Оррик упрямец, каких мало и если что задумал — не отступит.

Галиган, поглядывающий на них с упреком и обидой, уже не мечтал встать — живот скрутило так, что не разогнуться.

— Посмотри, что ты наделал. Он же твой брат.

— А вам кто? — в зрачках Оррика зажглись злые огоньки ревности и непонимания: какого черта, она заступается за него?

— Как ты можешь? — расстроилась Исвильда, не ожидавшая от него подобной жестокости. Обвинение и упрек даже в тихом, мягком исполнении оставались упреком и обвинением. — Он мой друг, — сказала тихо, с печалью глядя в глаза любимого. — Единственный за многие годы. Он заступился за меня и сейчас готов молчать и терпеть твои нападки, но не выдать.

Оррик дрогнул, взгляд стал виноватым и смущенным:

— Отчего же он вас спас?

— Не надо, — попросил Галиган.

Исвильда и сама понимала, что Орри не стоит знать, что его отец приговорил ее к смерти. Еще меньше ей хотелось признаваться ему в том, что она та ненавистная ведьма, что была навязана ему Боз в жены, что сама потребовала этого.

Скажи, и конец. Орри не простит ее.

— Не спрашивайте мессир, — опустила голову.

Оррик посмел бы пытать брата, но ее и словом задеть не мог.

— Хорошо, — сказал после минутного молчания. — Прощайтесь с другом. Теперь вы пойдете разными дорогами.

Девушка растерялась и забеспокоилась:

— Почему?

— Что ты задумал, Орри? — встревожился и Галиган.

— Потому что кому-то не терпится отправить вашу душу на небеса, чего я позволить не могу и не позволю, — ответил девушке, проигнорировав реплику брата.

— И что ты хочешь? Ехать отдельно? — догадался герцог. — Глупо, Орри.

— Еще глупее следовать с вами и как мишень выставлять… — «ее» — хотел сказать. Указывая на Исвильду, но вовремя опомнился. — Решено, — отрезал. Развернулся, чтоб пойти и отдать распоряжения Гарту, собрать нужное.

Галиган с тоской посмотрел на девушку. Их взгляды встретились и оба поняли, что думают одно и то же: приговор Боз обжалованию не подлежит. Пока он жив, он будет искать ее и все равно уберет.

— Я уйду одна, — прошептала решаясь.

— Не смейте! — услышав, дернулся Оррик. — Даже не думайте о подобном! — предостерег, испугавшись, что она так и сделает. — Я буду рядом, все будет хорошо…

— Безумие, — качнул головой Галиган.

— Вас убьют, — подтвердила Исвильда. Оррик ласково улыбнулся ей.

— Это не имеет значения.

— Ты не понимаешь, с кем играешь, — сказал Галиган. Исвильда без сил опустилась на траву, осознавая, что у нее нет выхода, как признаться во лжи Оррику и быть отвергнутой. Почему в жизни несчастливых дней больше, чем счастливых? Почему счастью отмерян миг, а несчастью век?

— Так объясни! — потребовал Даган у брата.

— Ты идешь против отца, — решился Галиган, не оставляя Исвильде шанса скрыть ложь.

— Против… отца?!

Откуда, черт возьми, Боз иметь претензии к Де Ли, преследовать Исвильду?! Неужели он имеет отношение к той трагедии? Невозможно!

Но в голове как вспышка молнии — разговор трехлетней давности…

— Мне нужно уехать отец, а за дедом нужен присмотр. Он совсем плох.

Боз смотрел в окно своей залы и словно не слышал сына. Он видел его впервые за пять лет, но даже не удосужился спросить: "когда вернулся", не то, что обнять, пригласить за стол.

— Отец! Дед умирает! Ваш отец милорд умирает!

— У меня нет отца, — глухо бросил герцог.

Оррик знал, что Боз ненавидит отца, но не мог понять, что же стало тому причиной, и отчего столько лет он продолжает игнорировать родителя. Замок что он отписал ублюдку? Но это случилось всего месяц назад и стало поводом к дополнительному долгу ему внуком, но не сыном, может быть претензии, но Боз к Орри.

— Возможно, вам пора помириться с отцом. Самое время. Мне нужно уехать. Я не могу остаться. А умирающий нуждается в помощи и милосердии, тем более, со стороны близких.

Боз молчал. Прошелся по зале, сел за стол и милостиво кивнул сыну: садись.

— Куда ты собрался? Он отписал свой Верфул тебе, так мог бы и отслужить за то, побыв сиделкой старому маразматику, — налил себе вина герцог и плюхнул кусок мяса в тарелку.

— У меня долг перед другом, я обещал ему послужить до его возвращения в его семье.

— Что за друг? — зыркнул презрительно Даган, вгрызаясь в мясо.

— Лемзи Де Ли.

Рука герцога замерла. Он осторожно положил пищу обратно на тарелку и спросил:

— А где он сам?

— На службе короля. Мы должны были отплыть вместе.

— На святое дело по защите земель дохлого королька от мавров? — усмехнулся Боз. — Гай все же выслал подмогу кузену. Болван, — качнул головой.

— Я не считаю помощь родственнику глупостью.

— Вот и помогай своему родственнику. Они отплыли, ты остался — что надо? Сиди в замке, что достался тебе и радуйся, что не подставляешься стрелам.

— Мне нужно уехать. Я обещал Лемзи присмотреть за его семьей.

— Мне все равно кому и что ты обещал. Хочешь бросить своего благодетеля? Бросай. Но знай, я и близко к нему не подойду. А Верфул?… — Боз хлебнул вина, посмаковал, хитро щурясь в оконный проем. — Развалюха, ничего не скажешь, но он родовой замок Даган. Я знал, что рано или поздно старый дурак отпишет его тебе, но если ты думаешь, что я отдам его просто так, то ошибаешься. Ты ублюдок, не забывай, что прав у тебя столько, сколько я позволяю. У меня масса свидетелей, что старик выжил из ума, а ты… ты славный воин короля вынудил маразматика отписать Верфул себе. Стоит мне щелкнуть пальцами и тебя засудят.