Райдо Витич – Анатомия Комплексов (СИ) (страница 53)

— В смысле?

— В прямом. Я вот тебя сейчас раздену и пущу голышом по территории туглоса, в наказание, а потом, если мало покажется, что-нибудь более внушительное придумаю.

— Туглос — это данная коллизия вашего мозгового потенциала? — кивнула девушка на виднеющееся здание. — Название соответствует. А на счет наказания…слабо.

— Хочешь убедиться? — широко улыбнулся Рэй. Девушка вздохнула, уверившись: запросто так и сделает, садюга, и отрицательно качнув головой, решила сменить тактику, воспользовавшись видимым благодушием супруга:

— Может, так отпустишь? — заглянула ему в глаза, подвинувшись ближе. — Папенька твой дюже серчает, огорчил ты родителя до чрезвычайности своей женитьбой, того и гляди инфаркт схлопочет, лицезря неотесанную невестку в родовых стенах этого самого…туглоса. К чему волновать старенького? Пожалел бы, уважил…

— У нас инфарктов не бывает, — спокойно заметил Рэй. Глаза открыто насмехались.

— Да? Ничего себе строение…Ну, инсульт.

— Тоже мимо, — кивнул парень.

— Ну, блин! Пардон. Тогда нервы его побереги!

— Угу, — тряхнул челкой парень, дожевывая очередной кусочек. — Только я привык свои беречь, а не чужие.

— Ну, ты и отпрыск, я тебе доложу, так себе. Никакого уважения к родной крови, ни трепета, ни тепла — одно название. Я б удавилась, такого сына имея.

— У тебя все впереди. Придет время, обсудим.

— Щас! От ежиков пингвины не рождаются. Обломись.

Рэй рассмеялся, откинул остатки растения, втиснул кинжал в ножны на груди и улегся на мох, облокотившись. Алена примостилась рядом, положив голову ему на ноги. Настроение странным образом перешло от минора к крещендо. Погода уже не казалась холодной, окружающая растительность чужой и отталкивающей, а Лоан неприятным. Наоборот, девушка не могла не признать, что он весьма недурственен внешне, даже более, очень привлекателен, нет — откровенно, вызывающе красив. Ее так и манило потрогать упругие мышцы, вздыбливающие грудь и плечи, а на его улыбку ее губы сами изгибались в ответ. Если б он еще всегда был столь лоялен и вменяем, как сейчас, Алена, в принципе, могла бы сжиться с мыслью, что он ее муж. Она с трудом оторвала взгляд от Рэя, чтоб тот, со свойственной ему проницательностью, не заподозрил ее в смене гнева на милость, и воззрилась на шуршащую над головой листву.

Пара минут безмятежности пролетели, как мгновенье, и наступило отрезвленье. Внутри что-то екнуло и, словно толкнуло ее, в который раз за последние дни. Это уже всерьез беспокоило. Мало того, что ее живот рос не по дням, а по часам, внутри еще что-то шевелилось, словно ползало. Мысль о возможной беременности девушка отвергала напрочь, и, начитавшись в свое время маминых книжек по медицине, пришла к выводу, что в ней завелся какой-то паразит, инопланетный солитер, например. А так как поделиться своей растущей тревогой и сомнениями было не с кем, она решила во что бы то ни стало добраться до дома, где ей, несомненно, помогут. И добираться надо было срочно — солитер с каждым днем становился все резвей и прожорливей.

Девушка резко села и серьезно посмотрела на Рэя:

— Давай договоримся по хорошему — мне срочно надо домой. Срочно! Я здесь загнусь, понимаешь? Я согласна на любые условия с твоей стороны, говори.

— Чем тебе здесь не по нраву? И что обозначает слово — загнусь? — выгнул бровь парень, взгляд настороженный, цепкий.

— Умру! Не место мне здесь, не нравится мне ваша жизнь! Варварство кругом, дибилизм какой-то! Словно в виртуальности живешь, не понять: где, что, да и не хочу я ничего понимать! Домой хочу! Где все ясно и понятно. Привычно, без всяких изысков и прогрессивных наворотов.

— Привыкнешь.

— Нет! Не привыкну! Не могу я здесь, не мо-гу!

— Алена, наш мир не настолько отличается от вашего, чтоб к нему невозможно было привыкнуть, а насчет варварства, тут ты, как обычно перепутала определения. Хотела сказать одно, а сказала другое.

— Ничего подобного! Я сказала, как есть! Рабство ваше и культы всяких…даже отношения меж людьми, впрочем, и людьми-то вас не назовешь, эрзац какой-то бесчувственный! Родственники, а друг к другу, как враги.

Рэй угадывал за тирадой жены скрытую тревогу и совсем на другую тему. Что-то ее беспокоило, и серьезно, и никак не то, что она выставляла на поверхность.

— А вот это, милая, тебя не касается. Это мои проблемы, впрочем, и не мои, а их. Насчет остального… Представь себе … хищника, которого вырвали из стаи и поселили в человеческом жилище, заставили есть из тарелок, спать на кровати, носить одежду. Ему этот мир покажется варварским и чужим, как и человеку, попавшему в его стаю, и, тем не менее, и тот, и другой не будут правы, и привыкнут рано или поздно. Все дело именно в привычке. Нет плохого или варварского мира, как нет и хорошего, есть привычный мир. Тебе твой, тем он и хорош, мне — мой. Но у тебя, в отличие от меня, нет выбора, я надеялся, что ты это уже поняла.

Алена нахмурилась и загрустила. Рэй приподнялся, подвинул ее к себе и обвел пальцами овал лица:

— Ты умеешь говорить правду? Твои доводы надуманны. Причина плохого настроения в другом. Я прав? Тебе одиноко? Это ненадолго. Еще дней десять, и я смогу уделять тебе достаточно времени. Сейчас очень напряженный период, я только вернулся домой, и. у меня много дел, которые, увы, не отложишь. Ты должна понимать, что твой муж занятой человек, но в ближайшее время я обязательно займусь тобой, обещаю: нужно выбрать служанок, подобрать охрану. Тебе скоро некогда будет скучать — пойдут празднества, придется готовиться к ним, подбирать наряды, изучить наши обычаи, язык, кстати.

— Не хочу ничего! Мне домой надо!

— Почему ты так упряма? В чем причина?

— Я умру здесь, — всхлипнула девушка.

— Ты плохо себя чувствуешь? — насторожился Рэй.

Алена стесняясь своего заболевания, и не в силах больше сдерживаться и носить в себе горе, уткнулась носом ему в шею и горячо зашептала:

— Во мне что-то завелось. Оно шевелится. Я думаю, это солитер. Он растет, а я …я не знаю, что делать. Это, наверное, от вашей пищи или воды.

Рэй выгнул бровь, хмыкнул, фыркнул и расхохотался.

— Я так и знала, что ты лишь посмеешься! Бесчувственный болван! — отпрянула от него обиженная девушка.

— О, Модраш! Какой ты еще ребенок!

— А ты очень взрослый, да? Вымахал под два метра, так думаешь ума много? — Алена хотела встать, но Рэй не дал, уложил ее на траву, навис и округлив глаза, прошептал, словно ужасаясь ее сообщению:

— И давно шевелится?

Алена видела, что тот смеется над ней, но его лицо было настолько сияющим, что обидеться не представлялось возможным. Она лишь мысленно покрутила у виска — crazy.

— Дней шесть… — протянула она, прикидывая, что ж его так от радости распирает?

Рэй делано серьезно кивнул и приник к животу девушки. Пару минут Алена лежала, боясь пошевелиться, и озадаченно косилась на парня.

— А ваши солитеры с ногами? — наконец спросил он, оторвавшись от нее.

— В смысле? — нахмурилась девушка, пытаясь понять, кто из них глупее.

— Он пинается. Ногой. Ощутимо, — нет, Рэйсли не сиял, он цвел и благоухал, как клумба у городской администрации, светился от радости, как театральный софит. Алена приподнялась на локтях, с подозрением глядя на чрезвычайно довольное лицо, и нахмурилась, не желая принимать действительность, но, уже сообразив, что за солитер в ней завелся:

— Не-а! — упрямо качнула она головой.

— Да-а, — кивнул Рэй, улыбаясь.

Алена села, и первая мысль, что мелькнула у нее в голове, была: ’Все, конец!’ Это действительно был конец, тупик, большой и жирный крест на всех мечтах и стремлениях, на будущем, на ней самой. Все. Не вырваться. Судя по тому, как смотрит на нее Рэй, даже если она сможет прорвать все заслоны и кордоны и сбежать, он все равно найдет ее и притащит обратно. Стоп. Он знал? Но как?…Как такое могло случиться? Ведь он другой, совсем, абсолютно.

Рэй, склонив голову, задумчиво рассматривал побелевшее, окаменевшее лицо жены:’ Да, после родов ребенка придется забрать. Она сама еще совсем ребенок, куда ей воспитывать? Избалует. Нет, милая, не дам я тебе портить своего наследника.’

— Ты знал? — тихо спросила Алена. Взгляд обвинял.

— Естественно.

— Ты…это невозможно.

— Боги решили по-другому.

— Боги?! Ты фанатик!.. Убийца, насильник, психопат, жестокий, беспринципный, бесстрастный…Господи, что от тебя может родиться?! Такое же чудовище?!

— Хочешь знать пол? Пошли к Эллану.

Алена посмотрела на него, как на ненормального, потерянно кивнула и встала:

— Причем тут пол? Гены…

Она обняла себя за плечи, мгновенно замерзнув и шатаясь, оглушенная и раздавленная свалившимся на нее известием, побрела к туглосу. Рэй не задерживал ее, хмуро посмотрел в спину и отвернулся, в раздумье пошарил глазами округ и замер: на месте, где только что сидела жена, лежала красная, еле заметная змейка — мония. Ее яд был смертелен. Секунда, и Алена упала бы замертво. Рэй похолодел — Модраш уберег ее на этот раз, но убережет ли в другой? Как эта змея оказалась здесь? Случайно? Парк тщательно обрабатывают, чтоб подобная живность в него не забредала. Отец?

Змея приподняла голову и стрелой взметнулась вверх, намереваясь впиться в парня. Тот перехватил ее в полете, пальцами раздавил голову и вновь посмотрел в спину жене. Придется вытаскивать козырь из рукава, иначе… он будет вынужден убить отца и брата. За жену. За не рожденного ребенка. Гвидэр не уберег его мать, но он сможет уберечь Алену.