Райдо Витич – Анатомия Комплексов (СИ) (страница 49)
Алена совсем замерзла, стоя, как истукан, и косилась то на парня, то на мужчину, пребывая в недоумении: ничего себе теплая родственная встреча. Конечно, Лоан трудно терпеть, куда уж любить, но если и родня с таким трепетом к сыночку — это уже диагноз. Правда, по глубокому убеждению девушки, повезло здесь обеим сторонам: что сыночек, что родители — подарок судьбы. Сардоническая гримаса фортуны.
Старик ей категорически не нравился: манерный, жесткий, как просроченная галета, и такой же бесчувственный хам, как его сынок. Выставился — грудь колесом, подбородок вперед, и давай сверлить глазами, оценивая и взвешивая. Не взгляд любящего родителя, а табло калькулятора- холодное и беспристрастное. Нет, Алена к Рэю тоже особо хорошим расположением похвастаться не могла, но то она, а это все-таки отец. Каким бы сын ни был, а будь любезен, соответствовать — что посеял, то перед тобой и стоит! Кто виноват, что от грифа не родился орел? К жене претензии — дура была, с орлом не согрешила, на тебя позарилась!
В общем, терпела девушка, терпела, лицезрея мимическую пантомиму на две темы — что делать? и кто виноват? И понимая, что поиск ответа на столь глобальные вопросы может затянуться до ее пенсии, выдала, не столько сочувствуя Рэю, сколько жалея себя — босые ноги уже пристыли ко мху и грозили наградить ее шикарной простудой:
— Господа флэтонцы, ваши ‘трепетные’ родственные отношения оставили неизгладимый след в моей душе. Я даже готова прослезиться от умиления и восхищения отцовской ‘любовью’ и искроенней ‘радостью’ от лицезрения родного чада, вернувшегося в родные пенаты, но только в …теплом помещении. Ага?
Гвидэр посмотрел на нее, как ботинок на таракана, и тяжело уставился на сына:
— Я не привык выслушивать дерзости тэн.
— Она моя жена, придеться, — усмехнулся Рэй, забавляясь.
— Она не приемлема. Думаю, этот вопрос мы сможем пересмотреть в ближайшее время.
Рэйсли предостерегающе сверкнул глазами:
— Не советую. Если с ее головы упадет хоть волос …Ты меня знаешь, отец.
Гвидэр прищурился, поджал губы, чуть заметно кивнул, приглашая, развернулся и пошагал к зданию.
Алена ничего не поняла, но прониклась к старику еще большим расположением.
Рэй из-подлобья посмотрел в спину родителя: что ж, прием холодноват, как, впрочем, и ожидалось, а вот и первый ход. Ладно.
Сейти привлек жену к себе и повел ее за стариком.
Девушка с любопытством посматривала вокруг и не переставала удивляться: все-таки затейливый народ — флэтонцы. Взять хотя бы архитектуру — снаружи кошмар в стиле самого крутого абстракционизма, внутри — Версаль. Огромные залы, залитые светом, были либо абсолютно пусты, либо обставлены изящной мебелью, но везде изобиловали золотом, драгоценными каменьями, которыми в одной зале даже был выстлан пол и отделаны стены. Масса помпезных, но удивительных украшений: птицы из самоцветов, с роскошными павлиньими хвостами и внешностью попугаев ара, висящие стаей над парой кресел в стиле ренессанс, женские статуи, выполненные с таким мастерством, что Алена приняла их за живых и, только приблизившись вплотную, увидела, что они из какого-то мерцающего материала и сапфирами вместо глаз.
Голографические картины: посреди одной залы со стены лился настоящий водопад, по полу шли волны и даже пенились, в другой зале прямо по стенам плавали диковинные рыбки, а под прозрачными плитами на полу колыхались водные растения, бегали черепашки, ползали еще какие-то невиданные морские существа. И везде: простор, изящество, ничего лишнего или неуместного, все в тон и со вкусом. В общем, если б король-солнце увидел подобное великолепие, то сделал бы себе хара-кири тростью, от зависти. Алена же подобное и представить не могла, даже если б сложила в одно все репродукции из знаменитых музеев мира. Подобная красота убранства, шик и изящество оглушали и внушали почтение. Девушка хлопала ресницами и пыталась выглядеть так, словно в Эрмитаже с рождения прописана, и вся эта роскошь для нее, как нечто само собой разумеющееся. Получалось с трудом.
Конечным пунктом занимательной и поучительной экскурсии оказалась столовая: большая зала, пол которой был усыпан яркими цветами и замысловатыми растениями. Алена и шагать — то боялась, что б не помять их, но стопы воспринимали прохладу и абсолютно ровную поверхность. Вместо окон — огромные витражи с причудливыми птицами, по стенам, переливаясь, сменялись растения, как-будто вырастая одно из другого.
Посреди комнаты стоял, вернее, висел, как и все остальные предметы мебели, круглый стол, уставленный изящной, крохотной, словно кукольной, посудой с яствами: кувшинчики на плоском блюде, вазоны, креманки, тарелки, чашечки, салатники, соусники, ряд тонких с позолоченным рисунком фужеров, лесенкой у каждого из приборов стопка бледно-коричневых лепешек, горка белых кубиков с красными прожилками, фиолетовых, с оранжевыми вкраплениями, длинные, чуть желтоватые дольки, бог знает чего- то ли дыни, то ли гигантского апельсина, черная икристая масса, оранжевая, янтарная, желированная пирамида, внутри которой лежал бутон, напоминающий орхидею, малиновые, сиреневые, пушистые и гладкие фрукты и множество всякой диковинной всячины.
Все было настолько шикарно, что Алена окончательно потерялась и почувствовала себя неандертальцем, попавшим на банкет, устроенный при дворе английской королевы. Она села за стол следом за мужчинами, не знала, куда спрятать руки, что и как есть, и старалась не только не пошевелиться, но и не дышать. Рэй, видя смущение жены, заполнил ее тарелку всем, что посчитал возможным и, поставив перед Аленой, посчитал свой долг выполненным. И откинулся на спинку стула, переключив все внимание на отца.
Девушка с опаской покосилась на свой прибор: тарелку, хрупкую на вид, полупрозрачную, как калька с изогнутыми, словно лепестки, краями, с россыпью блесток и позолотой, и вилку — золотую длинную тонкую палочку с ручкой в виде диковинного животного из изумруда с алмазными глазами и двумя острыми зубчиками на другом конце, сантиметра два, не больше. Тяжело вздохнула и, не решившись притронуться, стала поглядывать на мужчин, пытаясь по тону и виду определить тему разговора. Это было сложно: сынок был весь в папу, такой же загадочный и отстраненный, и речь что у того, что у другого медлительная, спокойная и усыпляющая — иди, угадай, о чем толкуют — о погоде или ее персоне косточки промывают?
Алена заскучала, несмело взяла знакомую вафельную трубочку и начала грызть, с тоской разглядывая оконные витражи. Мысль о том, что Рэй оказался отпрыском весьма именитого рода, аристократом и вторым Соломоном по финансовому состоянию, радости не прибавляла, наоборот — угнетала еще сильней. Вокруг все было чужим, непривычным, отталкивающим, даже атмосфера, сам воздух, были пропитаны утонченной изысканностью, аристократической помпезностью и давили ее, уничижая.
Она чувствовала себя неотесанной простушкой, плебейкой, неуместной здесь так же, как мартышка в тундре. Это напрягало и смущало. Это угнетало и рождало внутренний трепет. Это нервировало. И Алена, поразмыслив, решила взять в союзники высокомерного старика, использовав явное недовольство ее персоной, в собственных целях. Осталось дождаться паузы в разговоре и вставить слово.
Тем временем, Рэйсли и Гвидэр поделились новостями, обсудили положение дел на Флэте и в других уголках галактики и плавно подошли к обсуждению семейных вопросов:
— Ты огорчил меня, сын. Я считал тебя достаточно рассудительным и мудрым, однако вижу, что поторопился с выводами. Думаю, совет решит так же, и, возможно, это сыграет важную роль в принятии решения.
— Совет не сможет отвергнуть мои притязания на звание сегюр.
— Отнюдь. Иллан за эти месяцы показал себя с самой лучшей стороны. Он прекрасный сегюр, и срок его временного правления закончился. Официальная инаугурация состоялась. Его признали приемлемым.
— В отличие от Иллана, мне все равно, признают меня приемлемым или нет. По закону, теперь я имею те же права, что и брат, не так ли…отец? У совета нет выбора.
— Выбор есть всегда. Надеюсь, ты понимаешь, что есть масса способов получить желаемое? Только в данном вопросе твое желание и желание совета могут оказаться диаметрально противоположными, а, следовательно, ваши цели будут достигаться с переменным успехом для обеих сторон и станут носить временный, нестабильный характер. Не думаю, что на такой зыбкой почве стоит строить планы.
Рэй усмехнулся: отец не изменился. Что ж, придется руководствоваться его методами — поиграть, поманить…и сломать.
— Ты намекаешь на волокиту? Я знаком с законами достижения целей, отец. Для исполнения желания нужно либо объединиться с противодействующей стороной, переманив на свою сторону, либо надавить. Возможности огромные, методы, — сейти пожал плечами. — Понятны. Мне легко будет уверить совет в своей лояльности, убедить, что мои требования носят чисто формальную претензию и ни в коем случае не ущемляют ни их права, ни права Иллана, достаточно намекнуть на то, что, по букве закона, я буду всего лишь временно исполняющим обязанности сегюр. Временно. Не думаю, что кто-то сильно воспротивится и будет чинить препятствия. Но даже, если и так…. можно использовать второй способ- давление. Вот только возникает вопрос: на чьей стороне ты?