Райдо Витич – Анатомия Комплексов (СИ) (страница 35)

Девушка села, запахнула простынь и заинтересованно уставилась на кэн, еще не веря в его искренность, подвох выискивала. Да куда там Алене, с ее-то умственной потенцией, значительно подорванной общением с этим отпрыском ‘сфинксообразных’, если столько ученых, сотни лет бьются над разгадкой его прародителя, воздвигнутого в Египте, и хоть бы на йоту продвинулись! Вообщем, ничего она, понятно, не нашла, но озадачилась и даже надежду обрела, слабенькую, правда, но о большем и мечтать не приходилось, учитывая гаденький характер Лоан.

— В смысле… ты меня отпустишь? — прищурилась она.

— Да, освобожу от звания тэн, но при одном условии — ты должна вести себя приемлемо: не задавать глупых вопросов и выполнять мои… просьбы. Не порти впечатление о себе, хорошо?

Парень выглядел совершенно серьезным, и Алена позволила себе поверить.

— Хорошо, буду вести себя, как Герасим: послушно, тихо …и молча. И когда намечается столь радостное для меня событие? — с долей подхалимства спросила она, чуть поддавшись к нему.

— Часа через два, — поднялся Рэй. — Да и насчет молчания…Очень хорошая мысль. Надеюсь, до конца церемонии ты сможешь выдержать роль немой?

— Церемонии? — скорчила недоверчивую гримасу Алена.

— Мы можем обойтись. Я в принципе не горю желанием тебя отпускать…

— Нет, нет! — поспешно замахала руками девушка. — Согласная я, барин, хоть немой скажусь, хоть на голову скорбной, только не оставь меня, убогую, милостью своею, облагодетельствуй уж, век тебя помнить буду, соколик! — А сама подумала: ‘канюк, ты мой, галактический!’ И склонилась в дурашливом поклоне, всем видом выказывая раболепие.

Рэй фыркнул и вышел.

Ровно через два часа, к облегчению и радости изнывающей от нетерпения девушки, на пороге комнаты появились три человека: Вэрэн, Дейксклиф и естественно Лоан. Он по-хозяйски положил ладонь на плечо девушки, встав рядом с серьезной физиономией, двое других встали напротив с торжественными лицами. Алена искренне порадовалась, что успела до их прихода обернуть себя простынею, на манер индийского сари, и не сидит в неглиже, опошляя праздничность момента, скорчила сосредоточенно серьезную мину, прикусив, на всякий случай, язык. И не зря — ‘чесался’ он сильно, так и норовил пару острот отвесить.

Следом появился Эллан, осторожно поставил на кушетку, рядом с Аленой, хрустальную шкатулку, в которой что-то переливалось всеми цветами радуги, покосился недовольно на девушку и замер.

Капитан оглядел присутствующих и, уткнувшись глазами в маленькую, черную папочку, начал зачитывать что-то сильно смахивающее на манифест, если судить по тону. Декламировал он на флэтонском, отчего Алена не поняла ни слова, но прониклась и вела себя достойно: язык держала за зубами, улыбочку прятала, глазками не стреляла. Заунывно торжественная часть подошла к концу, когда девушке уже надоело рассматривать ботинки присутствующих.

— Лэ! — произнес Лоан над ее ухом, и Алена встрепенулась: ура, да здравствует свобода и равенство меж гуманоидами и землянами!

Увы, это был далеко не финал, а лишь кульминация данной интермедии. Дэйкс открыл темную коробочку, которую держал в руках, и капитан, отложив папку, достал из нее изумительный обруч с огромным ромбовидным камнем посредине, прозрачным, как стекло и сверкающим, как бриллиант. Это чудо было торжественно вручено Лоан, а он в свою очередь, водрузил его на голову обалдевшей Алены.

— Что это? — прошептала она, боясь пошевелиться и уронить такую прелесть.

— Мой подарок, — нехотя ответил Рэй и взял протянутую Дэйксом плоскую штучку непонятной геометрической формы.

Секунда, и обруч плотно обхватил лоб девушки так, что камень острием, уперся в переносицу. Что-то щелкнуло, словно его закрыли на замок, и Рэй выставил ту штуку на всеобщее обозрение.

Алена ехидно поморщилась, но промолчала, боясь спугнуть интересное представление. Вэрэн забрал плоский предмет, выудил из ларчика короткую, золотую цепь, с палец толщиной, и, нацепив его на нее, надел на шею Лоан, потом закрыл и отдал парню тонкий, как шпилька, ключ, тоже из золота. Тот с самым серьезным видом показал его всем и сломал, небрежно раскинув обломки в разные стороны. Это впечатлило: лица вытянулись, в глазах появились недоумение и настороженность.

Дальше, к удивлению девушки, Лоан кивнул кафиру и тот, открыв свою шкатулку, вытащил золотую палочку с палец толщиной и шариками на концах и протянул ее Алене.

— Зачем? — отпрянула та.

— Нужно закрыть шрам на плече, иначе тебя так и будут считать тэн. Это больно, но кричать нельзя. Терпи. Сожми это зубами, — Рэй хмуро глянул на нее и сунул в рот палочку.

‘Ладно, на что только не пойдешь ради обретения свободы и независимости от инопланетного разума!’- решила про себя Алена, настороженно поглядывая на эскулапа. Тот вытащил скальпель, и ей это не понравилось, но ладонь кэн не дала сообщить об этом во всеуслышанье — предостерегающе стиснув плечо.

Эллан надрезал рубец, а потом заключил его в круг. Получилась кровавая татуировка довольно приличных размеров. Алена морщилась, подозрительно косилась на внимательно следящих за происходящим мужчин и чувствовала себя не в своей тарелке. Настораживало происходящее, слишком уж много усилий прикладывалось для банального освобождения, мудрили что-то флэтонцы, чуть ли не церемонию вручения какого-нибудь памятного приза устроили или ритуал посвящения … в ослицу, например. А лица-то? Приподнято-строгие, ожидающие — настороженные, словно кафир из ее плеча сейчас вытащит янтарную комнату, не меньше.

Нет, не вытащили, а засунули, и не янтарную, а бог знает какую.

Эллан достал зажимом из прозрачной жидкости, в отделении шкатулки, тонкую иголочку со сверкающим на кончике шариком и воткнул ее прямо в разрез. У Алены чуть глаза от боли не выпали и не побежали по коридору прочь. Плечо обожгло, как из огнемета, пронизывая болью до кости. Она бы, наверное, не то что закричала, а еще и в обморок упала, да Лоан не дал: сжал сильнее плечо, придерживая девушку, и сказал:

— Потерпи, не так больно.

Алена глянула на него, моментально разозлившись, и уже пару фраз приготовила, да Эллан еще иголку ввернул, и девушка автоматически стиснула зубами палочку, сдерживая крик. И так раз пять. Наконец, боль немного отпустила и лишь пульсировала где-то в глубине, ближе к кости, сходя постепенно на нет. Эллан захлопнул свою шкатулку и тяжело вздохнул:

— Все!

Рэй самодовольно улыбнулся и кивнул Алене:

— Посмотри.

Она покосилась, еще слабо ориентируясь, переводя дыхание, усиленно моргая, чтоб стряхнуть оцепенение, и открыла рот от изумления: палочка брякнулась на ладонь Лоан.

‘Боже мой!’ На плече красовалась причудливая вязь изумительно ярких цветов: фиолетового, синего, голубого, оранжевого и алого. Аляписто и вызывающе, но сказочно великолепно. Куда там навороченным татушным салонам! Эта татуировка била все рекорды по фантастичности, колоритности, исполнению и мудрености рисунка. На плечо словно прикрепили овальный щит из драгоценных камней. Они выступали над поверхностью кожи и, сверкая, сливались, плавно переходя от одного цвета к другому. Если б она знала флэтонский, то без труда бы прочла надпись: священная собственность Рэйсли Лоан. Жена. Союз заключен по воле Модраш. Но она лишь различила коготь в середине круга и удивилась, что пресловутую букву ’Т’ под рисунком не видно совершенно, словно ее и не было. Алена хотела потрогать плечо, но Рэй шлепнул ей по руке и строго сказал:

— Нельзя. Повредишь. Потерпи пару часов.

Девушка спорить не стала: рука отнималась, а плечо болело еще довольно ощутимо, так что желания усугублять боль не было. Да тут еще и Вэрэн начал ораторствовать, вспомнив про свою папку, и экзекуция его торжественной патетикой грозила затянуться до бесконечности и навевала скуку. Все это Алене надоело до чертиков, поэтому, когда капитан закончил практиковаться в словесности и сунул папку сначала Лоан, потом ей, она последовала примеру кэн и безропотно подписалась под инопланетными загогулинами на электронном табло и присовокупила отпечаток большого пальца, оставив его рядом с отпечатком Рэйсли.

— Все?

Лоан загадочно улыбнулся, кивнул, подхватил ее на руки и с видом победителя вышел из комнаты, не попрощавшись с товарищами.

Алена уже хотела запротестовать, испугавшись, что все начинается заново, но, увидев, что парень несет ее в другом направлении от ее бывших апартаментов, немного успокоилась. Ее распирала гордость и радость, словно она выиграла свой ‘последний и решительный бой’. Свобода! Теперь она не рабыня, теперь она может вернуться домой!

В эти минуты, она почти обожала Лоан, простив ему разом все прегрешения. Он казался ей очаровательным красавцем — рыцарем, чем-то средним между героем романтических баллад, суперменом и древнерусским витязем. Глаза ящера, лицо сфинкса и улыбка змеи были позабыты, как и аморальные поступки. Бог с ним, она девушка гордая, но справедливая и не злопамятная: что было, то было, грустно, печально, но она жива и свободна! А это, кому хочешь, голову вскружит, и любой тиран, совершивший подобный акт милосердия и человеколюбия, ангелом покажется.

Рэй остановился около стены, отпустил девушку на пол и, открыв вход, подтолкнул ее внутрь. Алена оказалась в довольно просторном помещении с аскетическим интерьером. Прямо по курсу — огромный иллюминатор, пара кресел, накрытых голубым мехом, висящих в воздухе, вокруг столешницы — октагона из темно-синего стекла; слева экран на полстены, справа то ли диван, то ли софа у большого аквариума, вмонтированного прямо в стену, и проход в другую комнату.