Райдо Витич – Анатомия Комплексов (СИ) (страница 3)
Девушка прошла в квартиру, небрежно скинула рюкзачок и бросила на столик, под светильник, вместе с ключами, потом сняла туфли и поплыла в глубь коридора.
Квартирка у них была на удивление просторной. ‘Трешка’, с огромной кухней и двойным комплектом санузлов. Небольшой квадратный коридорчик с дверью в смежную ванную комнату убегал в даль, красуясь еще четырьмя добротными (дубовыми — горделиво заявил Саша, приобретя их по случаю) дверями. Направо — кухня и Аленкина комната, налево — гостиная, или комната родителей и комната брата.
Девушка прошла, открывая двери в каждую, в надежде найти кого-нибудь дома и увидела затылок братика. Тот мирно сидел за компьютером, как всегда, по уши в Интернете.
— Привет братец — кролик! Ты, значит, дома, а я, как дурочка, с этой железякой возилась. Алена прошла в комнату и уселась на тахту, напротив него, поджав ноги. Тот покосился и насмешливо заметил:
— Между прочим, гениальное человечество давным-давно придумало дверной звонок. Не пыталась воспользоваться? Говорят — прост и доступен в использовании… Врут, наверное?
Алена слабо улыбнулась, с любовью поглядывая на парня, и подумала: все-таки ей сильно повезло с братом!
Саша был предметом ее гордости, обожания и глубочайшего уважения. Светловолосый, высокий, стройный, как все Ворковские, Александр, к тому же, обладал небесно-голубыми, весьма лукавыми глазами и удивительно легким характером. Ему и жизнь давалась легко, никаких прискорбных историй в период пубертата, криминальных компаний, бурной юности с бутылкой портвейна в подворотне или самопальных бомбочек в класс. Спокойный, интеллигентный, уравновешенный. Здравый смысл, добрый нрав, английский юмор и безграничное терпение. Просто идеал.
— Чего молчишь, студентка? Умаяли бедную? — покосился Саша.
— Не то слово, — вздохнула Алена. — Устала… И зачем я на истфак пошла?
— А я тебя предупреждал, и отец с мамой то же.
— Поздно, милый, поздно, — с фальшивым тоном обреченности выдохнула девушка и, извернувшись, легла на тахту, вытянула ноги, уставилась в потолок.
— У-у-у! ‘Ее засосала опасная трясина и жизнь ее’ в истории, да? — продекламировал парень.
— И ничего смешного! Между прочим, история важней, чем твоя железяка.
— Да, это чем?
— А тем! Это бесценный опыт, и только олухи не понимают важность исторических событий! И потом, не зная прошлого, мы лишаем себя будущего, потому что все, что происходило, обязательно произойдет вновь, пусть немного по-другому. Мы можем предугадывать события не хуже Нострадамуса, основываясь на опыт прошлых поколений, прогнозировать политические, религиозные течения и свою жизнь, в первую очередь. Главное, вовремя увидеть, понять, что нам хотели сказать деятели древних царств, представители древних народов, и сделать правильные выводы, — с пафосом продекламировала девушка.
— Интересно, какие я должен сделать выводы из жизни неандертальца? Извини, на ум приходит только одно — хреново им тогда было! И потом, при всем уважении к данной дисциплине, я не могу согласиться, с тем, что опыт общения питекантропа с мамонтом может мне как — то пригодиться.
— Ты узко мыслишь, — наморщила носик Алена.
— Ну, да, только так широко, как мыслишь ты, мне не по силам, мозговой потенциал, боюсь, сглючит, — усмехнулся брат.
— Меня тоже глючит.
— Оно и видно. Закругляйся с философией, поднимай свое инертное тело и неси его на кухню. Мама дежурные котлеты оставила и суп в холодильнике, подогрей и на меня.
— Не-а, сам котлеты ешь, — качнула головой Алена и обреченно вздохнула. — Я на фуршет отбываю, в ‘Лесное’: шашлык, салатики, гитара.
— Опять? А не замучили тебя братья-уфологи? — выгнул бровь Саша и испытывающе уставился на сестру, — помнится, месяц назад, ты клялась, что ноги твоей на Мишкиной дачке не будет.
— А что делать? Они Сережины друзья.
— Та-ак, — протянул Саша и серьезно спросил, развернувшись всем корпусом к Алене. — Намечается положительный ответ?
Девушка грустно посмотрела на него и отвернулась.
— Понятно, — поджал губы парень. — Слушай сестренка, а ты хоть его любишь?
Та задумалась, и ответ был, увы, неутешительным …
C Сережей Мальцевым, она познакомилась два года назад, как водится, случайно. Ее подруга Олеся Проживалова решила купить музыкальный центр и естественно прихватила с собой Алену для единодушного «одобрям!» Правда оно не понадобилось — Олеся, обладая широкой душой и незамысловатыми претензиями к технике, выбрала после трехчасового хождения по салонам, здоровенную бандуру со смертельными для соседей колонками. Коробка, в которую поместили это чудище китайской индустрии, увеличила его габариты в полтора раза и убила мысль доехать домой общественным транспортом в зачатке. Алена косилась на разговорчивого служащего и необъятную коробку, прикидывая в уме кратчайшую дорогу домой.
— Тачку словим! — весело постановила Олеся, махнув рукой на остатки финансов, с радости от удачного приобретения, с гордостью поглядывая на фирменную наклейку — osaka.
Убеждать ее в том, что эта ‘балалайка’ с такой же легкостью может быть LG, HITACHI HITACI или попросту Китай — Лимитед, Аленка не стала, дабы не утруждать серое вещество подружки излишними знаниями и не омрачать положительные эмоции.
Подруги вывалились на улицу и решили взять такси. И взяли, вернее не они, а их.
У обочины лихо тормознул серебристый фольксваген и дверца открылась. Олеська с трепетом прижимая к груди коробку, в которую с легкостью могла бы войти сама, сунула нос в салон. Молодой, лет 25, парень, с темным ежиком волос призывно улыбнулся:
— Нам на Шаумяна, — проблеяла Олеся, и тут же была бесцеремонно оттерта плечом Алены. Ворковская, зная Олесину бесшабашную щедрость, не желала, чтоб та осталась без денег, поэтому грозно сдвинула брови и, глянув с подозрением на водителя, спросила:
— Сколько? Пятьдесят устроит?
Парень замер, похлопал ресницами, крякнул, шмыгнул, открыл рот…и закрыл. Все.
С минуту Алена ждала человеческих слов и не дождалась. Парень взирал на нее, как на Монну Лизу, со смесью недоверия, восхищения, удивления и еще, бог знает чего. А слов в его запасе, похоже, не было. Он просто мотнул головой, приглашая в салон. Алена посверлила его оценивающим взглядом и, не узрев в обалдевшей физиономии ничего опасного ни для их с Олесей здоровья, ни для кошелька, милостиво кивнула подруге, открыв дверцу: залазь!
Та чуть не подпрыгнула от радости, мигом нырнула в теплый салон, протолкнув коробку вперед. Алена глянула на нее и, не спеша села на переднее сиденье. Этот процесс, видимо, окончательно добил водителя. Он с благоговением посмотрел на длинные ноги, потом в глаза девушке и опять открыл рот.
Алена захлопнула дверцу, облокотилась на стекло локтем и милостиво кивнула, запахивая на коленях полы длинного пальто:
— На Шаумяна, пожалуйста.
Парень с трудом отвел взгляд, подумал пару секунд, закрыл рот и нажал газ. Машина плавно тронулась с места, влилась в ряд других и заскользила по проспекту.
Минут пять в салоне было тихо: девушки отогревались после уличного холода, ноябрь выдался в тот год снежный, буйный, а парень за дорогой смотрел. Потом, видимо, вспомнил, что умеет разговаривать и неожиданно мягким, приятным голосом, спросил:
— Познакомимся? Меня Сергеем зовут, а вас, очаровательные создания?
— Меня Олеся, — с готовностью сообщила Проживалова, поддавшись вперед, и облокотилась руками на подголовник переднего сиденья.
— Очень приятно, а вас? — парень чуть поддался в сторону Ворковской.
— Алена, — равнодушно ответила та.
— Учимся? Работаем?
— Студентки! — опять влезла Олеся.
— О-о-о! Какой курс?
— Первый.
— И кем станете по окончании?
— Фельдшером.
— Аленушка, тоже?
— Меня Алена зовут, — заметила та.
— Извините. Тороплюсь.
‘Оно и видно’, — мысленно согласилась с ним Алена.
— Вы тоже будущий врач? — не унимался парень.
— Я будущий историк.
— Значит, в пединституте учитесь?
— Значит.
— И чем наши будущие историки занимаются в свободное от учебы время?
— Прялка, вышивание, — брякнула Олеся.
— Кулинария, цветоводство?
— Изучение ассортимента салонов бытовой техники, — парировала Олеся.
— Результативно? — парень кивнул на коробку.
— А то! Osaka! — c гордостью похвасталась девушка. Алена ехидно улыбнулась и отвернулась к окну.