Райдо Витич – Анатомия Комплексов (СИ) (страница 20)
Рэй, разозлившись, резко оттолкнулся от стены и впечатал в нее кулак: Нет! Он не будет раскисать! Нет, смерти придется убраться восвояси голодной. Он не достался ей раньше и не достанется сейчас!
Эллан был на месте и, увидев Рэя, помрачнел:
— Ты ужасно выглядишь.
— Знаю, — кивнул Лоан и, выдвинув сиденье из стены, сел. — У меня закончился ику.
Эллан вытащил пачку из нагрудного кармана, протянул Лоан и пока тот ждал эффекта от принятого лекарства наложил датчики на запястья кэн, включил стенной дисплей у него за спиной, и сосредоточился на изучении параметров жизнеобеспечения и функционирования органов и организма в целом.
— Плохо? — спросил Рэй минут через пять.
— Нет. Отвратительно. Ику можешь выбросить. Завтра к вечеру они тебе уже не помогут.
Лоан кивнул: понятно.
— Сколько мне осталось?
Эллан задумался:
— Процесс распада идет очень быстро. У-фу превышает допустимые пределы в 15 раз, каналы истончены, засорены и не функционируют, и-цы отсутствует. Органы начнут отказывать через сутки, еще сутки на агонию… учитывая твое Ка [12]- трое. Итого — четыре дня.
— Выход?
— Сэн- сэш [13]! — бросил Эллан. Рэй улыбнулся, как всегда, когда он разозлен или недоволен: уголки губ чуть приподняты, а в глазах холод и пустота, и кафира бросило в дрожь: даже перед смертью Лоан верен себе!
— Это конец, Рэй! Все! Пойми. Я больше ничем не смогу помочь, и никто не сможет.
— Ты уверен? — прищурился кэн.
Эллан настороженно посмотрел на парня и потрясенно мотнул головой, догадавшись:
— Тэн?! Это бесполезно! Твои каналы не подлежат восстановлению, ее и-цы даст тебе пару суток отсрочки, но ничего не решит. И потом, Рэй, тебе не дожить до оформления сделки.
Лоан со значением посмотрел на кафира, и тот укоризненно качнул головой:
— Это безрассудство. Бессмыслица! Девчонка своенравна, дерзка, глупа и неуправляема, через сутки она будет стоить, как эта старая посудина! Где ты возьмешь гуэдо, чтоб оплатить еще и компенсацию?
— Попрошу у Иллана.
— Попросишь?! Ты?! — беспредельно удивился мужчина и потрясенно уставился на Лоан — Ты готов оставить после себя долги из-за тэн?! Просить… у брата?! Чем она тебя так привлекла? И-цы? Это иллюзия, Рэй, ты выпьешь его за сутки, как у других … у них были те же показатели, и что менялось? Ты получал облегчение на пару недель. В этом случае было бы тоже самое, но у тебя последняя стадия распада, и времени не осталось. Ты выиграешь от силы день…
Рэйсли встал:
— Сколько ты мне отмерил? Четверо суток? Поговорим через четыре дня, — бросил он и вышел.
Лоан прошел к себе и, не раздеваясь, лег спать.
Ему казалось, он только заснул, как его разбудили: у постели сидел низкорослый крепыш Гзан и, ухмыляясь, смотрел на него, брякая гуэдо, широким браслетом из плоских топазов.
Рэй сел:
— У меня день посещений?
— Ты проспал свою подопечную Лоан, — засмеялся он.
— Что на этот раз?
— Она извлекла контролер. Сама. Извлекла и ликвидировала, — парень широко улыбнулся. — Ты выбываешь Рэй.
— Это ты решил?
— Гуэдо, кэн. Цена увеличилась вдвое.
— Понятно, — Лоан встал, лицо безмятежное, взгляд насмешливый. — А ты, значит, остаешься?
— Да, я заложил Шивраки имущество, — Гзан довольно ухмыльнулся. — Я теперь первый!
— Не думаю, — покачал головой кэн и прищурился, поддавшись к парню. — Я остаюсь, Гзан.
Парень посерьезнел, подумал и кивнул:
— Если сможешь, заплатить — твое право.
— Смогу, не сомневайся, — презрительно сморщился Рэй и пошел в ванную комнату. — Расскажи: что было?
Гзан, немного огорченный, но спокойный, пошел следом. Он привалился плечом к стене и, поглядывая то на свое гуэдо, то на кэна, приводившего себя в порядок, тихо заговорил:
— Данные с ее контролера перестали поступать на экран. Внимание на это обратили не сразу. В общем, капитан сам пошел к ней. ‘Порадовался’. Контролер уничтожен, вживление в ближайшие дни невозможно — раневая поверхность и кровопотеря не позволяют. Он зол, как килпатрик [14], думаю, решил поставить клеймо…Ты бы поговорил с ним? Такой товар и сленгирам [15]? Глупо.
Лоан вытер лицо насухо, откинул полотенце и повернулся к парню:
— Передай капитану, что эксцессов больше не будет. Девчонка станет тиха и послушна, — Рэй вытащил из своего алмазного гуэдо все платиновые пластины и вложил их в ладонь Гзан. — Здесь 8, остальное позже.
— Это, чтобы он поверил? — подозрительно прищурился парень.
— Ты передай, он поймет. А сейчас мне пора. Вахта, — Лоан тяжело посмотрел на товарища и вышел.
Парень пожевал миниатюрными челюстями, задумчиво поглядывая на внушительную сумму на своей ладони, и, решив, что это лишь откуп, немного успокоился. Сумма не покроет и сегодняшнюю стоимость тэн, тем более компенсацию, а кэн не настолько глуп, чтоб подвергать себя агрэсту [16]. Гзан подкинул пластинки на ладони и улыбнулся: три дня, и у него появится шанс.
ГЛАВА 9
Рэйсли сидел на ложе девушки и всматривался в ее бледное лицо. Она крепко спала и выглядела покладистой и умиротворенной.
Лоан прикоснулся пальцами к ее коже и почувствовал волнение. Жар ее ауры пронизывал теплом и будил животное желание. Пальцы парня, дрогнув, заскользили к ее губам, желая дотронуться до и-цы, необычного, ярко фиолетового, окутанного оранжевым светом.
Рэй, как всякий флэтонец, видел энергию любого существа, мог с легкостью определить ее запас, вкус, качество, степень ее защиты. 32 года он питался кислым, зеленым и-цы бельфорок, скудным и тяжело доступным; малиново-оранжевым степцерок, терпким, хорошо защищенным, но оказывающим пролонгированное воздействие на организм, дающим ясность мыслей, силу и бодрость на месяц, а то и больше; темно-синим девушек с Юккси, с пятью уровнями защиты, густой, но безвкусный и быстро перерабатывающийся организмом, дающий кратковременное облегчение и расслабление мышц. И-цы серебристое, радужное, яркое и бесцветное, обильное и скудное, живительное и просто питающее, притупляющее голод, застойное и густое, истонченное и разряженное, горько-соленое и приторно — сладкое…
Разные женщины складывали свое и-цы в цепочку его жизни, продлевая дни существования, кто на день, кто на месяц, и умирали: одни сразу, еще при передаче, другие восстанавливались несколько раз, но в итоге все равно уходили, истаивали, и ничего не менялось, смерть неотступно следовала за Лоан, напоминая о себе почти ежедневно…
Он помнит рассказы Поттана в прохладном сумраке кьета Модраш. Они врезались ему в память и вели по жизни, заставляя вставать, когда нет сил и желания, заставляя надеяться, когда вера почти иссякла, бороться с собственным телом, подводящим его с рождения, изводящим болью и слабостью изо дня в день.
‘Придет время и Модраш одарит тебя за верность …’ — шептали губы старого жреца, рука гладила мокрую от пота голову маленького Рэйсли. Он лежал без сил, раздавленный болезнью, дрожащий и смотрел в глубь каменного свода над головой, туда, где виднелся огромный алмаз — глаз Модраш. Он хотел, чтоб бог увидел его, пожалел и излечил, дал возможность бегать, скакать, резвиться…
‘… Он не оставляет своих крестников. Он мудр и всесилен и он выбрал тебя. Придет время и Модраш одарит тебя, как любимого сына. Ты встанешь у истоков нового мира, будешь, силен и здоров. Ты положишь начало новой жизни и получишь ранг сегюр. Ты получишь то, что не имеет никто: вечность и бесконечность…’ Восьмилетний Рэйсли пытался осознать смысл слов Поттана и не мог, взор туманился и каменные стены уплывали в сторону, а тихий голос усыплял разум, утомлял ослабевшее тело. Бесконечность казалась мрачным сырым коридором в пустоту, населенным болью и муками, по которому Рэйсли придется бродить вечность…
–..Как он мне поможет? — хрипло вопрошал четырнадцатилетний Рэйсли, щуря слезящиеся от воспаления глаза на алмаз над головой и дрожал от обиды: ’ Почему я крестник Модраш, живу ‘в долг’? Почему я, а не Иллан?’ Ему хотелось тех же радостей, что достались его брату: здоровья, силы, свободы, отцовской любви, восхищения.
‘Есть источники, из которых бьет неисчерпаемая энергия, и сколько бы ты ее ни брал, она не иссякнет, а лишь увеличится. Она сытна и живительна, она способна возродить любого, прикоснувшегося к ней. Она ключ к вечной жизни.’…
— …Это невозможно, — щурился шестнадцатилетний Рэйсли, сидя на каменных плитах напротив жреца, и придерживал ладонью горящую от боли грудь.
— Это бесценное сокровище существует, но может достаться лишь достойному…
— Я хочу убедиться…
— Неверие не может дать ценные всходы. Оно рождает пустоту, и лишь вера наполняет нас смыслом…
— Я верю, но я хочу знать, где искать. Я хочу стать достойным и подготовиться…
— Жди и верь. Мысли складываются в дни, и время бежит незаметно. Ты только заложил камни в основание своей дороги, но не выбрал ландшафт и сомневаешься в спутниках. Сюжет твоей жизни, тебе не ясен. Ты наполнил его зыбкими силуэтами и очертаниями, а они должны стать четкими. Ты должен не просто верить, ты должен знать…
— … О, Модраш! Освети мой разум своей мудростью и яви свою волю! Укажи цель и путь! Я клянусь исполнить предначертание и быть достойным твоей заботы! — шептали фиолетовые губы восемнадцатилетнего Рэйсли. Он стоял на коленях перед статуей грозного Модраш и с надеждой взирал на каменный лик. Жертвенная чаша у его ног дымилась от свежей крови, и ее сладковатый запах, смешиваясь с ароматом благовоний, кружил голову. По залу эхом катился приглушенный голос Поттана, читающего заклинательные молитвы за спиной Лоан. Эксилисты [17]убирали зал, счищали с каменных плит сгустки крови. Четыре эстиба [18]готовили для ритуала хуган [19], стелили на него расшитое золотом покрывало с заклинательной вязью.