Райдо Витич – Анатомия Комплексов (СИ) (страница 17)

Ах, если б Алена не летала в облаках, не принимала иллюзию за действительность, не мечтала, как другие серые кардинальчики, об особой судьбе, возомнив о себе бог знает что. Если б она послушала Сашу и выкинула из головы глупые мысли о сероглазом ‘принце’ и наплевала на карьеру доктора исторических наук, блазнившуюся ей со школьной скамьи. Если б она не презирала ‘куриц’, положивших свою независимость, свободу, способности и интеллект под грубый мужской ботинок, то не сидела бы сейчас в этой консервной банке, дрожа от страха и неизвестности, а примкнула бы к их рядам, став домохозяйкой и верной супругой. Ползала бы беременным животом вперед, собирая мужние носки по квартире, и мечтала о своевременном явлении благоверного домой. Жизнь была бы унылой и серой, но спокойной. Кастрюльки, горшки, стирка, уборка, ожидание зарплаты, стандартный секс без всякой Кама-сутры, слезы умиления от мексиканского сериала, а вместо книг по египтологии и топонимике, сопливый романчик ‘а ля Мадам Бовари’, прочитанный в перерыве меж пробежкой по магазинам и трепетными нравоучениями свекрови.

Н-да… подобная перспектива Алену в свое время не прельщала, но сейчас показалась не такой уж и скверной. Ну, и что, что бытовуха? Зато сидела бы дома, а не в этом каземате, жевала котлетки и в ус не дула: мамочка с папочкой под боком. Опять же, не какой-то гуманоид в постель тащит, а Серега, земной, знакомый, здоровый и законный, а уж, чем себя при муже занять, умная женщина всегда найдет, тем более, характер у Мальцева золотой, вменяемый. Опять же подружки рядом — где подсказать, где посоветовать, а где и на путь истинный наставить — завсегда пожалуйста..

Говорила ведь Олеся: иди за Сергея, пожалеешь потом. Куда там! Ну, как же без Ворковской Византия и Само, Ширван и гогенштауфенская династия? Положить их на алтарь мужского геноцида, а сверху светлую мечту о докторской диссертации присовокупить? Студенческое братство поменять на объятья мужа — собственника и самодура, а интереснейшие дискуссии о временах Генриха восьмого и деяниях Гуго Капета на семейные дрязги кухонного масштаба? Нет уж, увольте!

Вот и уволили! Виртуальная романтическая сага о сероглазом незнакомце и ‘докторе исторических наук’ Ворковской, превратилась в реалистичный триллер по стандарту голливудских блокбастеров, вот только привычного хеппи-энда, увы, не предвидится. Чует сердце беду неминучую…

На этой минорной ноте Алена провалилась в сон. Подорванный стрессом организм требовал восстановления.

ГЛАВА 7

Жизнь в безвременье весьма скучна и монотонна. День и ночь сменяются не заметно, но об этом можно лишь догадываться по каким-то косвенным признакам, а не знать точно. Признаком смены суток для Алены было появление Вейтклифа. Его злобное:

— Встать!! — ознаменовало утро нового дня.

Девушка посмотрела на него и ‘близнецов’ и встала. Связываться было неохота: тело ныло, а мысль о втором нокауте не вдохновляла на ратные подвиги. ‘Выходной’- объявила себе девушка и смиренно потащилась к выходу. Вейтклиф облил ее презрительным взглядом, холодным, как воды Ледовитого океана, и грубо толкнул в спину, поторапливая.

Дорога к ‘пещере Шерхана’ была суровой и нравоучительной. Уязвленное мужское самолюбие гуманоида требовало сатисфакции, и Ворковская в полной мере вкусила прелести его ‘незлобливого’ характера. Вейтклиф шел за спиной и бил ей ботинком то по голени, то под колено. Девушка падала и вставала, потом опять падала и опять вставала. Путь показался не близким. К встрече с доктором она уже значительно хромала и пребывала в скверном настроении, а Вейтклифа ‘любила’, как родного.

Эллан встретил ее хмурым взглядом и молча кивнул на кушетку. ‘И что он ко мне с этим шрамом привязался?’ — подумала Алена, оголяя плечо. Рана, конечно, затягивалась плохо, ныла и сильно болела, но ведь сам сделал, так что ж надо-то?

— Болит? — буркнул доктор.

— Нет. Зудит и жжет, — спокойно ответила девушка. Мужчина недоверчиво посмотрел на нее:

— Что-то ты тихая сегодня. Смирилась? Или временное затишье в ожидании новых идей?

— Тайм-аут. Обеденный перерыв.

— Так и знал, — хмыкнул доктор. — Ты неисправима.

— Ага, и социально опасна. Словили вы себе головную боль, господа гуманоиды.

— Не сомневаюсь, — серьезно кивнул доктор и занялся раной.

— И зачем вы это делаете? — спросила Алена, когда Эланн уже наложил пластырь. — Заняться нечем? Сначала режете, потом латаете.

— На удивление медленно проходит процесс регенерации, — после минутного изучения ее физиономии на предмет выявления каверзы, ответил врач. — Контролер отторгается, не нравится мне это, да и осложнения не нужны. Сложности ты и без меня найдешь.

— А что такое: контролер?

— Контрольный, моноимпульсный ультрофонолокатор с расширенными функциями и программой шоковой инфродестабилизации.

— Э-э-э, а можно поподробнее? У меня с физикой проблемы, — озадачилась Алена.

— И только? — хмыкнул Эллан и, сложив руки на груди, насмешливо посмотрел на нее, — Не знаю, что ты задумала, но уверен, что очередная бредовая идея не приведет ни к чему хорошему. Поэтому я расскажу тебе о контролере. Надеюсь, эта информация пойдет тебе на пользу. Суть устройства опустим и перейдем прямо к его назначению: контроль передвижения объекта. Любые, несанкционированные действия тут же блокируются. Шаг влево, шаг вправо, и он выбрасывает импульс в нервные окончания. О-очень больно, поверь мне. Парализация конечностей наступает через 5 секунд и длится до двух часов и более. Так что, сбежать ты не сможешь.

— Да уж куда бежать, господин хороший! Выжить бы, о том только и мыслю, — Алена хитро сощурилась. Эллан укоризненно качнул головой:

— Наплачется с тобой хозяин.

— Думаешь? — загадочно улыбнулась девушка. Это врачу не понравилось. Он подозрительно посмотрел на нее:

— Наметила жертву?

— Хочешь встать в очередь претендентов?

— Я смотрю, ты много знаешь,… Рэйсли просветил?! — занервничал Эллан. Для Алены это было, как подарок: ’Не нравится, да? Сейчас я тебе, лапочка, настроение попорчу!’

— Рэйсли это Рэйс? Красиво! И сам… мечта! Милый парнишка, галантный, воспитанный… с тонкой душевной организацией. Ну, усохший малость, так это не главное, сам понимаешь. Главное, души во мне не чает. На все, говорит, ради вас, Алена Владимировна, готов! — залилась соловьем девушка.

— Замолчи! — рявкнул Эллан, основательно рассердившись. — Я сегодня же поговорю с ним! У тебя ничего не получится. Я не дам какой-то глупой твари портить ему жизнь! Из тебя тэн, как из меня…

— Светило медицинских наук галактического масштаба и придворный врач их императорских величеств! — съязвила девушка и с удивлением отметила перемену в лице мужчины. Оно стало бело-серым, а взгляд растерянным, будто Алена разгадала страшную тайну Эллана и продала ее злобным ворогам.

— Послушай, ты!.. — навис над ней ‘Шерхан’ с перекошенной физиономией. — Вэрэн совершил большую ошибку, ему нужно было либо отпустить тебя, либо убить на месте! Я сделаю все, чтоб ты закончила свое существование в ближайшие дни!

— А я, между прочим, в круиз по другим планетам не просилась, мне, что на тебя, что на остальных гуманоидов вместе с астрономией, глубоко параллельно. Я и на Земле без вас от скуки не умирала. Так что, дядя, толкни свою идейку Вэнсу или как его там? Пущай меня домой возвернет. Премного благодарна буду, и на Рэйсли даже не посмотрю, обещаю. Пусть живет себе, здоровье поправляет. Ты б, кстати, присматривал за ним получше, лекарства там какие дал, а то чахнет прямо на глазах твой подопечный. Не уследишь — сыграет в ящик парнишечка в самом расцвете лет…

Эллан наотмашь ударил ее по лицу, прервав саркастическую тираду. Алену мотнуло в сторону, а из губы брызнула кровь. Она медленно вытерла ее и исподлобья посмотрела на доктора:

— Зря, эскулап, ох зря! Вроде только начали налаживать теплые доверительные отношения, к консенсусу пришли, а ты раз, и по личику! Фи, как можно, дядя? Грубо. У вас отвратительное воспитание, Эллан Гуманоидович!

— Добавить? — сверкнул глазами тот и, схватив Алену, буквально выкинул из комнаты. Она ткнулась лбом в грудь обалдевшего Вейтклифа и, выпрямившись, широко улыбнулась ему в лицо:

— Веди Франкенштейн! — кивнула милостиво, закинула руки за спину и пошла вперед, загорланив во всю мощь голосовых связок: ‘Эх, рано, встает охрана!’

Ее нагнали у первого поворота и грубо прервали ‘песню’ предупреждающим ударом по почкам. Продолжать сольный концерт расхотелось, и Алена, смолкнув, мирно потащилась в свой кубрик. Это видимо произвело благоприятное впечатление на соглядатаев, и они не только без членовредительства доставили ее в комнату, но и принесли поднос с едой.

Кушать хотелось сильно, но вид у предложенной пищи был столь не презентабельный, что отбил бы аппетит у любого. Пиала со студнеобразной кашицей, серого цвета, с запахом прогорклой овсянки, пара тонких темно — коричневых пластинок, слабо напоминающих хлеб, и круглый лиловый фрукт, размером с кулак. Алена сердито рассматривала пародию на обед и боролась с желанием запустить в кого-нибудь всеми его составными. Но никого не было, а кушать хотелось, и она, вздохнув, принялась впихивать в себя студень, злясь еще и на то, что есть приходилось хлебцами и руками — приборы ей не дали, как обычно.