Райан Зильберт – Шторм света (страница 25)
Кэмерон излагает свой план. Когда он заканчивает, Ниа долго не отвечает, и в конце концов он снова отправляет ей сообщение:
Когда она отвечает, у ее аватарки появляется пара дьявольских рожек.
Снова небольшая пауза, на этот раз совсем короткая:
15. Арию Слоун исключают
СОЛНЦЕ В ШТАТЕ ОГАЙО уже поднимается над горизонтом, мягкий свет искрится на дорожках кампуса, по которым несколько шатающихся студентов бредут домой после отгремевшей вечеринки. И тут у Арии Слоун начинает звонить телефон. Она вздрагивает, глядит на мобильный озадаченно, потом встревоженно, потому что на экране высвечивается имя Сары Райт. Чего это она названивает в шесть утра?
«Эта девица сильно переоценивает количество ерунды, которую я готова выслушать от соратницы, – думает Ария. Она отпихивает от себя телефон, перекатывается на живот и шумно вздыхает. – Пусть ты приняла участие в нескольких протестах и поддержала мое движение, пожертвовав пару сотен долларов, компенсировав тем самым мою пострадавшую от нашей дружбы психику, но это не дает тебе права звонить мне в любое время суток».
К тому же, размышляет она, если подумать, попытка разбудить человека на рассвете может быть расценена как акт насилия, правда? Сара определенно перешла черту. Когда Ария все-таки поднимется с кровати, то перво-наперво выйдет в Интернет и заявит на весь мир, что вышеупомянутая…
Телефон снова начинает вибрировать.
– О, БОЖЕ МОЙ! – рявкает Ария.
Она хватает мобильный и сразу замечает, что он переполнен сообщениями. На экране отображаются не только пропущенные вызовы от Сары – сколько же раз эта нахалка звонила, прежде чем гудение телефона наконец разбудило Арию? – но еще и смс, и сообщения: все мессенджеры буквально разрываются. Впервые Ария задается вопросом, не случилась ли какая-то беда – может, Сара звонит рассказать о начале ядерной войны или, того хуже, о разводе их любимой пары знаменитостей. Она торопливо тыкает пальцем в экран, чтобы принять входящий вызов.
– Сара, какого черта? Сейчас шесть часов утр…
Сара перебивает подругу, начисто проигнорировав вопрос:
– Ты видела, что случилось с Клепбеком?
– Что? – переспрашивает Ария, недоверчиво качая головой. Кажется, она еще не проснулась. Клепбек – это школьный анонимный мессенджер и неизменный источник скандалов, но это не та тема, ради обсуждения которой можно будить человека на рассвете.
– Значит, ты еще не в курсе, – говорит Сара. – Ты и понятия ни о чем не имеешь.
Ария подавляет зевок.
– Наверное, я что-то пропустила, – недовольно бормочет она. – Ты звонишь сказать, что кто-то показал в Клепбеке свою голую задницу?
Уже договаривая фразу, она осознает, что у ее собеседницы какой-то странный голос. Вместо того чтобы говорить заискивающим, извиняющимся тоном, стараться ни в коем случае не обидеть Арию, Сара почему-то отрывисто и даже сердито печатает слова.
– Ага, – отвечает Сара. – Твою задницу.
Ария резко выпрямляется:
– Не поняла?
– Я хочу сказать, не только твою. Какой-то вирус или хакер только что сорвал покровы с огромной кучи вываленного в Интернет дерьма, так что не ты одна сейчас пожинаешь то, что посеяла. Помнишь парня, который создал целый сайт с интимными видео своих бывших подружек, сделанных без их согласия? Теперь все эти видеоролики заменены одним потрясающим видео: на нем этот парень рыдает и ругается с матерью, потому что та выкинула его заветную папочку с эротическим фан-артом по Сейлор Мун…
– А я-то тут при чем? – рявкает Ария.
В трубке раздается глухой смешок:
– Тебя хакнули, Ария. Деанонимизировали. Вся грязь, которую ты анонимно вываливала в Сеть, теперь плавает там от твоего имени. Ты ведь думала, что никто ни о чем не узнает? И это произошло не только в Клепбеке. Сегодня ночью твоя маленькая секретная группа в Фейсбуке перестала быть анонимной. Ты и твои приятели трубили на каждом углу, что вы та-а-ак озабочены разжиганием любой вражды, а на самом деле девяносто процентов случаев травли в нашем кампусе лежит на вашей совести. Но ты, ты особый случай. Это ты сделала. Просто не верится. Тот случай с Джошем. Это ты все подстроила.
– Не понимаю, о чем ты говоришь, – отвечает Ария.
Увы, голос у нее дрожит и срывается, щеки и уши краснеют, ей кажется, что стены давят на нее, не позволяя вдохнуть – потому что девушка прекрасно понимает, о чем говорит Сара. Между тем ее собеседница переводит дух и злобно шипит:
– Он пытался покончить с собой, после того как его исключили. Ты не знала? Его упекли в психушку.
Ария закрывает глаза и думает: «Вот дерьмо».
Скандал вокруг Джоша Вудвода стал самым крупным в универе за минувшую зиму: некто анонимно написал в Клепбеке, мол, мы видели, как Джош Вудвод стоял на балконе, вскинув руку в нацистском приветствии. В течение нескольких часов под сообщением появилось множество комментариев, утверждавших, что да, Джош Вудвод известный белый расист, а раз так, то давайте проведем расследование. Затем группа отважных активистов, сторонников социальной справедливости, возглавляемая второкурсницей Арией Слоун, заявила, что Джош к тому же шовинист, многократно оскорблявший представительниц прекрасного пола, и большой любитель поучать других. Тем временем вся эта ситуация активно обсуждалась в Сети, передавалась из уст в уста, и в конце концов возник слух, что Джош не только постоянно показывает нацистское приветствие, но еще и повсюду таскает с собой книгу «Атлант расправил плечи» и носит футболку, которая демонстрирует его убеждения. Спасовав перед лицом разгорающегося в средствах массовой информации скандала и шквалом звонков от разъяренных родителей – а также в силу того, что Джош Вудвод, разумеется, не смог доказать, что не делал ничего из того, в чем его обвиняли, – университетский трибунал вменил Джошу в вину разжигание вражды и исключил всего за несколько месяцев до его выпуска. Не так давно Ария слышала, что Джош живет с родителями, а недавно был уволен с работы из-за анонимного поста в Сети. Кто-то загрузил в Твиттер фотографию Джоша, облаченного в форменную одежду, и добавил подпись: «Итак, очевидно, «Макдоналдс» рад видеть на своей кухне шовиниста и расиста, ХА-ХА».
Теперь, оглядываясь в прошлое, Ария думает, что этот последний штрих был лишним. Не было никакой необходимости добиваться увольнения Джоша из закусочной. Следовало остановиться после того, как она пустила слух, а потом забросала Клепбек анонимными сообщениями от имени «свидетелей», и вообще,
Ария набирает в легкие побольше воздуха и говорит:
– Не знаю, что ты там себе напридумывала, но если Джош Вудвод свихнулся после того, как его исключили, то это определенно не моя вина.
– Да ты издеваешься надо мной?! – Сара уже практически визжит. – Ты сфабриковала всю эту историю, но тебе этого показалось мало и ты втянула всех нас в это дерьмо! Ты сказала, что это наш долг – противостоять всем, кто отважится вступиться за Джоша. Квинн с ним порвала, потому что ты сказала, что его маскулинность токсична. Я целую неделю возила тебя обедать, потому что ты сказала, что получила моральную травму и не можешь есть в одной столовой с нацистом!
– Я… – начинает было Ария, но Сара ее перебивает:
– Я звоню декану, Ария, и все ему расскажу. Я расскажу, как ты на нас давила, как запугивала нас, требуя наговаривать на Джоша. Я расскажу, как ты шантажировала меня, как грозила уничтожить мою репутацию, если я не сделаю репосты или ретвиты сообщений с обвинениями, если я не пожертвую денег на твои кампании всякий раз, как тебе втемяшится в голову кого-то уничтожить. И верни мне пятьсот долларов. Я обо всем рассказала отцу, он говорит, что это явное мошенничество, и у меня есть все права, чтобы…
Ария завершает разговор.
Как только она это делает, экран телефона загорается вновь: сообщения приходят быстрее, чем она успевает все их прочесть. Три клуба, в которых Ария состояла, уже запостили сообщения, сообщая о ее исключении. Люди поспешно отписываются от нее в социальных сетях. Ее аккаунт в Твиттере заблокирован, число ее подписчиков в Фейсбуке уже сократилось на двести человек, и цифра продолжает уменьшаться. Ария смутно припоминает, что пострадала не она одна – Сара что-то такое говорила про несколько других жертв деанонимизации, включая того парня с порнушкой – его уже прозвали Плакса Мун, – но почему-то ей от этого не легче, скорее наоборот. Ее почтовый ящик разбух от девяноста семи непрочитанных писем. Темы гласят: «Позор тебе».