Райан Уилсон – Дневник учителя. Истории о школьной жизни, которые обычно держат в секрете (страница 7)

– Правда? Теперь ясно, в чем проблема.

– Да, я обсуждала это с ним. Знаете, у нас прекрасные отношения. Мы словно лучшие друзья и можем говорить о чем угодно.

– Это очень хорошо. Что он сказал?

– Он просто объяснил, как сильно любит видеоигры. Они действительно доставляют ему удовольствие. Понимаете, у него прекрасно получается играть в них.

– Я в этом не сомневаюсь. Проблема лишь в том, что они отрицательно влияют на его успеваемость. Сегодня утром он не мог поднять голову от парты.

– Ясно. Он действительно играет допоздна.

– Может, у вас получится забрать приставку на некоторое время, чтобы посмотреть, как это повлияет на успеваемость?

– Ох, я так не думаю. Ему эта идея точно не понравится.

В итоге разговор заходит в тупик. Оба взрослых признают, что проблема существует, и выявляют ее причину, но родитель не соглашается решать ее, потому что ребенку это может не понравиться.

Желание родителей быть лучшими друзьями с детьми кажется мне несколько странным. Я уверен, что на самом деле ваш лучший друг – это Дейв, с которым вы видитесь в пабе по понедельникам, или Лиза – вы вместе учились в колледже, а теперь раз в неделю занимаетесь аэробикой в одной группе. Идея о том, что вы можете быть лучшими друзьями со своим двенадцатилетним сыном, несколько странная. Вы не скажете Дейву, что он не получит пива, пока не извинится за свое поведение, и не отберете у Лизы пояс для похудения, пока она не признает свою ошибку, но имеете полное право сказать Патрику, что он не получит приставку, пока не научится контролировать продолжительность игр.

Я замечаю, что в последнее время многие учителя тоже стремятся стать друзьями со своими учениками, но точно знаю, что дети ненавидят, когда ты пытаешься втереться к ним в доверие.

На самом деле они всегда предпочтут очень строгого учителя учителю-другу. Втайне они любят границы, и им нравится слышать, что они не могут что-то сделать, поскольку в глубине души сами понимают, что лучше от этого воздержаться.

Зои, например, никогда не пытается подружиться со своими учениками. Благодаря йоркширскому акценту ее замечания звучат особенно угрожающе. Она легко может сказать: «Уверяю вас, ему не нужен телевизор в комнате. Если вы избавитесь от него, миссис Квин, сделаете доброе дело и для себя, и для сына». Чем строже она разговаривает, чем больше ее обожают ученики и их родители.

Случай в раздевалке

Учитель физкультуры сделал рассылку по электронной почте всем сотрудникам школы. Он рассказал в ней, что Джейк из девятого класса на пять минут опоздал на урок, потому что стоял с футболкой на голове и не мог найти в ней отверстия для рук. Только после вмешательства учителя выяснилось, что бедный Джейк случайно положил в мешок с формой не футболку, а наволочку.

Готическая литература

Тем временем я продолжаю работу со сложным тринадцатым классом. С того момента как Джек рассказал о своих летних достижениях, ученики всячески стараются усложнить мне жизнь. Они приходят к середине урока, пожимая плечами вместо извинений, спорят друг с другом и со мной и используют любую возможность вывести меня из себя. Ситуацию усложняет еще и то, что я старше их всего на несколько лет. Я изо всех сил пытаюсь не показывать разочарования и оставаться позитивным, но удается это не всегда.

Меня беспокоят отношения между учениками, хотя ни один из них не неприятен сам по себе. Я не смотрю на имена в журнале и не думаю: «Какой ужасный класс!» Но если ученики двенадцатого класса вдохновляют друг друга, делятся идеями и помогают становиться лучше, в этом же происходит противоположное. Учителю может быть тяжело контролировать большой девятый класс, но с выпускниками все должно идти как по маслу.

Мы изучаем готическую литературу, и практически каждую неделю я задаю ребятам написать эссе об одной из характеристик этого жанра. Однажды, вместо того чтобы попросить их проанализировать «Франкенштейна» или «Дракулу», я задаю им написать готический рассказ. Смысл в том, чтобы показать свои знания о жанре и сделать нечто более творческое, чем просто проанализировать чужую книгу.

Проверяя работы вечером, я с радостью замечаю, что они неплохо усвоили некоторые художественные приемы, характерные для готической литературы. Героинями рассказов становятся одинокие уязвимые женщины, они используют элементы сверхъестественного и делают повествование максимально реалистичным, чтобы пробудить в читателе страх и трепет. А затем я открываю работу Сары.

Сара с самого начала настроена против меня. Не знаю, с чем это связано, но постоянство ее позиции впечатляет. Она любит спорить и все время придумывает причины, почему не выполнила домашнее задание. В отчаянии я позвонил ее родителям, надеясь, что они смогут ее вразумить. Они меня поддержали и пообещали сделать все от них зависящее. Саре, однако, это не понравилось.

Ее готический рассказ – о девочке Заре, которая не работала на уроках литературы. Однако ей все сходило с рук, несмотря на то что ее учитель сердился и даже звонил ее родителям. Ему следовало признаться самому себе, что он «жить не мог без огромных упругих титек Зары». В ее сочинении было мало традиционных элементов жанра, но если смысл готического рассказа в том, чтобы у читателей кровь стыла в жилах, думаю, Сара справилась.

На следующий день я рассказываю руководителю департамента о рассказе Сары, и в итоге ее переводят в другой класс. Это печально. Учительство неразрывно связано с позитивными и профессиональными отношениями.

Даже имея дело со сложными учениками, мы должны брать на себя роль родителя, смотреть на ситуацию со стороны и искать способы решения проблемы.

С Сарой мне это не удалось, и ее эссе про Зару стало последней каплей. Несмотря на ее показную уверенность, бахвальство и суровую внешность, я всегда подозревал, что у нее проблемы. Ее агрессия выходит за рамки. Мне жаль, что я не смог сломать ее внешнюю скорлупу и расположить к себе.

Вскоре после этого инцидента Сару забирают из школы по семейным обстоятельствам. Я чувствую, что подвел ее.

Хулиган из пригорода

Десятиклассник Шон считается хулиганом в своем зеленом пригороде. По крайней мере, он так думает. Он член группировки школьников, отдаленно похожей на банду. Они бродят по району в рубашках навыпуск и создают некоторые проблемы. Речь не идет о международном наркокартеле или организованной преступности. Представьте себе дерзкого паренька, который сидит в кустах за игровым полем и незаконно продает сладости сомнительного происхождения.

На моих уроках Шон обычно лежит головой на парте, и никакие уговоры не могут заставить его сесть прямо. Честно говоря, такое поведение хотя бы не нарушает ход урока. При желании он может сорвать тщательно спланированный урок за пять секунд. Однажды это произошло, когда мы смотрели фильм База Лурмана «Ромео и Джульетта». Одной его фразы, сказанной в подходящий момент, хватило, чтобы все пошло не по плану.

Шон – проблемный ученик. Он отказывается идти на контакт и мешает другим детям. Однако он незлой парень, и его невозможно по-настоящему ненавидеть. Однажды Шон остается после урока, чтобы поговорить со мной. У меня в голове проносится мысль о том, что он хочет попросить книги для дополнительного чтения, но он с заговорщическим видом наклоняется ко мне и спрашивает: «Сэр, вас интересуют DVD? Я продам вам копию „Немножко беременна“ за два пятьдесят». Я вежливо отказываюсь.

Лучшим доказательством того, что Шон на самом деле не гангстер, служит его поступок накануне Рождества. На последнем уроке перед каникулами мы проводим подобие телевикторины. Мальчики соревнуются с девочками. Счет сравнялся, и все зависит от последнего вопроса, ответить на который должен Шон: «Мы опросили сто человек… что первым коснулось ваших губ сегодня утром?» Я в ужасе мысленно перебираю все неприличные ответы, которые он может придумать. Самым популярным ответом среди опрошенных на телешоу был «сигарета», поэтому я надеюсь, что Шон догадается. Он размышляет и явно паникует. Все глаза устремлены на него. Надежды и мечты членов команды грузом лежат на его плечах, и я понимаю, что он под давлением. Наконец он озвучивает свой ответ: «Шоколадка?» Думаю, если бы Шон оказался среди настоящих хулиганов, он бы долго не протянул.

Проблемы с проектором

Недавно в каждом кабинете установили по проектору, поэтому я могу показать фильм на большом экране. Решаю, что мои девятиклассники будут смотреть великолепный фильм «Ричард III» с Иэном Маккелленом[12] в главной роли, но забываю, что там есть сцена орального секса (к счастью, не слишком откровенная). В отчаянии я загораживаю собой экран, чтобы дети ничего не увидели, но теперь все изображение прямо у меня на лице. Ученикам кажется, что смешнее ничего быть не может. Когда я по пути домой рассказываю о произошедшем Зои, она хохочет и говорит, что я идиот.

«Я иду в изо!»

В нашей школе, как и во многих других, есть изолятор. Детей, которые особенно плохо себя вели, могут поместить туда на срок от половины учебного дня до двух или трех учебных дней. Шон, например, прекрасно с ним знаком. «Увидимся позже, приятель, я иду в изо!» – это его стандартное прощание.

В последнее время использование изоляторов вызывает много споров. В газетах нередко публикуют фотографии рассерженных матерей, обвивающих руками своих не менее рассерженных детей. Они утверждают, что такое отношение к их ангелочкам – нарушение прав человека.