Райан Кирк – Клинок ночи (страница 47)

Долго ждать не пришлось. На следующий день настоятель вышел и с помощью нескольких монахов поставил ее у стены. Они даже не развязали ей ноги, только руки, чтобы снова привязать к стене. Ее одежду сорвали, обнажая массу шрамов на спине, и настоятель приступил к работе.

Боль захлестнула Морико волнами, огонь бил ее по спине от работы настоятеля. Ее шрамы снова открылись, кровь стекала на белый снег. Он не закончил работу. Он просто стоял, методично разрывая ее на клочья, пока ее мир снова не потемнел.

Когда она проснулась, она была в покоях настоятеля. Ей не заткнули рот, но связали так же, как когда она проснулась в прошлый раз. Ее спина горела, и хуже было из-за того, что ее руки были связаны за спиной. Они не удосужились перевязать ее. Когда она огляделась, она поняла, почему ей не заткнули рот. Единственным человеком поблизости был настоятель, который принес ей тушеное мясо и воду.

Он опустился перед ней на колени и поднес миску к ее рту. Морико не знала, что задумал настоятель, но она была так голодна, а во рту так пересохло, что ей было все равно. Она без вопросов приняла все.

Настоятель скормил ее всю миску и напоил большим количеством воды. Когда она закончила, остался только один вопрос:

— Почему?

— Потому что, милая, я хочу, чтобы ты исцелилась. Когда ты сделаешь это, я повторю, ты снова исцелишься, а потом часть тебя сломается. Может, твое тело, может, твой разум, но ты сломаешься, а потом я получу наслаждение.

Морико мутило, она хотела избавиться от еды, умереть от голода, а не от пыток, но она не могла. Еда была теплой в животе, и на миг она успокоилась. Настоятель продолжил свои дела, бросив последний взгляд на Морико. Она ощущала его взгляд на своей коже.

Настоятель улыбнулся.

— Как жаль уничтожать тебя. Ты довольно красивая. Может, я взял бы тебя в жены.

Гнев и отчаяние хлынули на Морико. Настоятель был осторожным. Побег будет невозможным, и она не могла ничего придумать. Она скучала по лесу, по отцу. Она не хотела, чтобы настоятель видел ее слезы, но не могла их сдерживать.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Им повезло найти большое дерево, сгнившее внутри. Рю вырыл внутри место, чтобы Такако могла спать, улегшись, а Рю — сидя. Было не так удобно, как они привыкли, но было тепло, и они оставались сухими, хотя вокруг шел снег.

Месяц покоя дал им время привыкнуть к такому ритму жизни. Рю много времени проводил на охоте, собирал больше хвороста, пока зима не усложнила поиски. Такако днями готовила еду, заготавливала ее впрок. Когда у нее было свободное время, она немного улучшала в их дерево, например, делала себе постель из веток и хвои, которая была почти удобной. Рю был поражен ее способностью посвятить себя созданию дома, хоть они и мало оставались на одном месте.

Они оба сидели в дереве и смотрели, как вокруг них падал сильный снег, когда Рю почувствовал то, чего никогда раньше не испытывал. Казалось, солнце взорвалось на горизонте. Кто-то высвободил невероятное количество энергии, такой энергии, которую Рю никогда раньше не ощущал. Еще больше озадачило то, что это было в дне пути. Он не мог почувствовать что-либо на таком расстоянии.

Такако увидела, как его лицо побледнело, когда это произошло, и спросила, в чем дело. Рю попытался объяснить ей это, но у него не было слов, чтобы описать это. Все живое излучало энергию, но не так.

В ту ночь он плохо спал. Он провел большую часть вечера, пытаясь ощутить что-нибудь еще, что могло бы дать ему ключ к разгадке произошедшего. Рю казалось важным понять, чем это было вызвано. Последние несколько месяцев показали, что он все еще слишком многого не знал. Если он собирался жить, ему нужно было больше знаний. Ему придется подойти поближе, чтобы узнать больше.

Он всю ночь обдумывал курс действий, но когда солнце взошло, у него был план.

Когда Такако проснулась, он уже сделал завтрак для нее.

Пока она ела, он сообщил о своем плане:

— Мне нужно уйти на пару дней.

Она потрясенно посмотрела на него.

— Ты уходишь?

— На пару дней, но мне нужно узнать, что случилось вчера. Если я не выясню, что это было, однажды это может принести опасность к нам. Я бы хотел оставить тебя тут, в безопасности. Я вернусь через несколько дней.

Такако не согласилась.

— Разве мне тут безопасно? Орочи может ощутить меня. Не важно, в дереве ли я.

Рю покачал головой.

— Не тут. Этот лес может спрятать людей даже от него.

Такако не стала уточнять. Ее выражение лица было понятным.

— Я не знаю, понимаешь ли ты, но этот лес полон энергии. Я силен в чувстве, и я хорошо знаю твою ауру. Я могу узнать ее в городе в сотнях шагов от тебя. Но тут, в лесу, так много жизни, что мне нужно быть почти вплотную, чтобы заметить тебя. Обещаю, тут безопаснее, чем идти со мной. Там может быть опасно.

Такако не хотела оставаться одна. Рю настоял. Он не хотел отвечать за Такако. Она замедляла его. Он дал ей указания, если не вернется через пару дней, но он не переживал. Она могла позаботиться о себе.

Он взял с собой мало вещей, немного сушеной еды на пару дней в дороге. Он постарался успокоить Такако, но понял, что нужно было просто идти.

Он обнял ее и ушел. Не оглянулся.

* * *

Рю шел к источнику энергии. Он двигался рысью весь день, мили летели под ногами.

Подойдя ближе, Рю почувствовал маленькую деревню. Он накинул на себя плащ, чтобы спрятать меч, и вошел в деревню как странник. Он обменял часть шкур на еду, и дружелюбный уличный торговец был счастлив рассказать ему больше об этом районе. Наиболее интересной для Рю была информация о находящемся поблизости монастыре.

Хотя Рю не осмелился задавать торговцу прямые вопросы, казалось, в деревне не произошло ничего необычного. Люди занимались своими делами, как и в любой другой день. Никто не переживал и не боялся. Нечто странное произошло не здесь. Он расстроился. Видимо, нечто случилось в монастыре.

Рю пошел к другому торговцу, чтобы купить еще товаров и получить информацию. Он нашел то, что искал, у пожилого джентльмена, торгующего безделушками Веры.

— Доброе утро, сэр.

— Доброе утро, парень. Пришел посмотреть мои реликвии?

Рю попытался искренне улыбнуться, изображая верующего. У старика было столько же реликвий, сколько у Рю — жен, но он хотел поддержать мужчину.

— Да. Я надеялся посетить монастырь.

Старик нахмурился.

— Зачем такому юноше, как ты, Упорство?

— Сэр, я — сын писаря, и мой отец попросил меня прибыть сюда и переписать некоторые священные тексты.

Подозрения старика растаяли.

— Ясно. Будь осторожен. Настоятель там — жадный до власти, еще и сильный.

Рю обдумал все это. Возможно, настоятель был источником энергии, которую он ощутил. Он поблагодарил мужчину за информацию и указания, обменял несколько оставшихся шкур на безделушку и продолжил свой путь.

Ему не пришлось долго следовать указаниям старика. Вскоре он покинул деревню и начал ощущать силу, не похожую ни на что, с чем ему приходилось сталкиваться раньше. Кто-то в монастыре излучал невероятную силу.

Шигеру всегда говорил ему не приближаться к монастырям. Они искали тех, кто был одарен чувством. Шигеру говорил ему, что они часто были довольно сильными воинами. Это было худшее место для ночного клинка.

Рю также знал, что монахам было сложно ощутить, что он был ночным клинком. Шигеру придерживался теории, что чувство проявлялось по-разному, и что монахи были обучены распознавать только одно проявление чувства и работать с ним. Рю не знал, почему, но надеялся, что ему повезет рядом с монахами.

Он остановился и сошел с тропы. В паре сотен шагов в стороне росла небольшая рощица, где он мог спрятаться. Если он собирался приблизиться к монастырю, то было гораздо разумнее сделать это ночью.

Рю влез в деревья и лег. Лучше всего было немного отдохнуть. Приближение к монастырю могло забрать все его силы.

Он проснулся в темноте и, оглядевшись и взглянув на луну, решил, что проспал до раннего вечера. Чтобы большинство людей заснуло, луна должна пройти гораздо дальше по небу. Ночь была холодной и ясной. Он осторожно подошел к монастырю и почувствовал двух стражников задолго до того, как добрался до стен.

Казалось, что они оба находились недалеко от центра комплекса. Рю улыбнулся. Конечно, им не нужно было ходить по периметру или приближаться к нему. Они могли чувствовать, как кто-то приближается, не раскрывая себя. Это означало и то, что к ним будет сложно подкрасться.

Рю задумался. Они его еще не заметили. В монастыре не было активности. Однако он не верил, что мог подкрасться к стенам. Может, они не могли обнаружить его отсюда, но наверняка заметят любого рядом с собой.

В конце концов, он решил, что ничего не поделать. Если он собирался попасть в монастырь, ему придется сделать это по старинке. Он накинул на себя плащ и представил себя усталым путником. Он изо всех сил старался успокоить чувство, полагался только на свои глаза и уши.

Он подошел к воротам. Рю протянул руку и робко постучал, но почувствовал, что двое охранников уже шли к воротам. Он расслабился. Они не шли, ожидая неприятностей. Они шагали небрежно, разговаривая между собой. Было ясно, что монастыри не привыкли к проникновениям. Они открыли ворота, даже не удосужившись посмотреть, кто это был.

Рю не дал им времени задать ему вопрос. В миг, когда ворота открылись, и он увидел их обоих, он ударил ладонями. Через несколько секунд оба были без сознания на земле. Он не собирался убивать без причины.