Райан Кейхилл – Сквозь кровь и пламя (страница 34)

А у того его приятеля – Риста – была искра. В эти времена встретить человека с искрой на юге стало большой редкостью. В старых сказках об инквизиторах, которые ловят и уносят непослушных детей, была доля истины. Инквизиторы отлавливали тех, кто проявлял хотя бы малейшую склонность к владению искрой, и забирали их в Высокую башню Бероны. В итоге передавать дар по наследству стало просто некому. Это действительно печалило. Зато и инквизиторы перестали наезжать в эти края – едва ли даже кто-то из местных старожилов видел их вживую. Жизнь на задворках Империи имеет свои преимущества.

Вэйн вдруг встал и, замотав крупом, чуть не сбросил Тэрина со спины прямиком в грязь. Конь перебирал копытами и тревожно ржал, вертя головой из стороны в сторону.

Внезапная остановка сбила с мысли, и Тэрину потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя.

– Странно видеть эльфа в здешних краях.

Гулкий голос заполнил собой ночь; он звучал сразу отовсюду и ниоткуда. Тэрин узнал этот голос: резкий, словно сталь, царапающая гравий. Он непроизвольно поежился и потянулся к искре, вытягивая нити огня и духа. На всякий случай.

Темнота не помеха, особенно когда владеешь магией. Правильно переплетя огонь с духом, можно обрести зрение кэта. Однако свет куда-то ускользал, и вокруг стоял непроницаемый мрак.

– Ну, будет тебе, эльф. Пора бы уже понять.

Распалив искру внутри себя, Тэрин что есть мочи потянул за нити огня и воздуха. Из его ладони вырвался широкий шлейф ревущего пламени. Он мельком увидел развевающуюся на ветру черную мантию в темно-синих завитках. Мгновение – и она исчезла, но Тэрин знал, что скрывается под ней. Тонкая бледная кожа – не сухая и растрескавшаяся, как шкура пустынного животного, а гладкая, словно лучший нарвонский шелк. Угольно-черные глаза – две пропасти, затягивающие в себя окружающий свет.

«Тень» была порождением тьмы, которое некоторые маги добровольно пускали в свое тело. В обмен на могущество. По крайней мере, они верили, что обмен равноценный. Тэрин готов был побиться об заклад, что за этими глазами скрывается кто угодно, только не маг.

– Скачи! – рявкнул он, щелкая поводьями.

Он крепко ударил Вэйна по бокам и бешеным галопом послал его обратно в Кэмилин. «Яйцо! Тень знает, где они».

– Тебе не успеть, эльф, – вновь зазвучал скрежещущий голос, как будто со всех сторон. В его тоне слышалась издевка: – Ты не доскачешь до них вовремя, если вообще доскачешь.

Над головой просвистела стрела. Темнота стала спасением. Зато солдаты, в отличие от Тени, не были защищены темной магией, и Тэрин прекрасно их видел.

Он потянул за нити земли, и затылок запульсировал болью. Вырвав комья глины, Тэрин превратил их в один большой каменный шип, который затем отправил в сторону лучников, спрятавшихся в зарослях справа от дороги. Он продолжал скакать, а солдаты падали один за другим; орудие прошивало их доспехи, словно иголка ткань. Стихия земли не была его сильной стороной, но на это у него умения хватило.

На падающие тела эльф не оглядывался. Ему нужно было добраться до Кэмилина. Тэрин положил руку на шею Вэйна и потянул за нити духа. Изгоняя боль и усталость, он повелел коню скакать быстрее. Потом, конечно, ему придется долго отдыхать. Точнее, им обоим.

Глава 16. Тоска по дому

Заходящее солнце окутывало город теплым сиянием. Желто-оранжевые лучи на гладких серых камнях придавали Кэмилину почти сказочный вид.

Элла весь день бродила по городским рынкам. Никогда прежде она не видела ничего подобного. Целые площади с прилавками, где продается один только разноцветный шелк. Широкие улицы, полные торговцев шарфами, платьями и шляпами всевозможных видов. Толпы лоточников, предлагающих всякий хлам, о существовании которого Элла даже не подозревала. Здесь можно было гулять неделю и всё равно не увидеть всего.

По сравнению с огромным Кэмилином Прогалина казалась самым маленьким местом во всей Эфирии. Как жаль, что отец с Кейленом не взяли с собой и ее, когда ездили сюда. Элла уже скучала по родным и особенно по маме. Боги, как она скучала по матери!.. Прошло всего несколько дней, а ей уже было невмоготу. А ведь пройдут годы, прежде чем они снова увидятся. Невольно Элла взялась за подол юбки… Нет, она поступила правильно.

– Простите, госпожа, – раздался у нее за спиной тоненький голосок.

Обернувшись, она увидела маленького мальчика лет десяти. На голове круглая шапочка с жестким околышем, под ней грязное исхудалое лицо. Одежда болтается – явно с плеча старшего брата. Под глазами темные круги и вид в целом такой, будто вот уже несколько дней и маковой росинки во рту не было.

– Простите, у вас нет чуть-чуть еды? Я очень хочу есть…

Сердце Эллы растаяло.

– Да, конечно…

– Эй, ты! А ну пшёл отсюда! Отстань от моих покупателей!

Глаза торговца сверкали, как каменья. Сам его вид внушал ужас: густые кустистые усы, сведенные брови и лысая голова. Жирный круглый живот вываливался из-под тонкой шелковой рубашки, а сам торговец дышал так тяжело, будто пробежал лигу, хотя не двигался с места. Элла видела хряков, которые были более подтянутыми.

Бросив жалостливый взгляд на девушку, мальчик скрылся в толпе.

– Проклятые бродяги… – проворчал торговец, раскладывая свои прекрасные ткани.

– Лучше уж бродяга, чем свинья, – огрызнулась Элла.

Торговец ошеломленно раскрыл рот, а она, подобрав юбку, направилась за мальчиком. Тот стоял у стены, по его щекам градом катились слезы.

– Эй… Эй! – Элла присела перед ребенком и достала из сумки наливное зеленое яблоко. – Вот, возьми.

На лице мальчика застыло настороженное выражение. Он явно не привык, чтобы кто-то ему помогал. Ребенок осторожно коснулся яблока и потянул на себя, боясь подвоха. Увидев, что Элла не держит яблоко, мальчик поднес его ко рту и с наслаждением впился в плод зубами. Сладкий сок потек по подбородку.

– С-спасибо, – произнес он с набитым ртом.

Элла слабо улыбнулась, заглянула в сумку, где лежала буханка хлеба и кусок сыра, которые она купила себе с Рэттом на вечер, а затем снова посмотрела на мальчика. Тот съел яблоко целиком, не оставив даже огрызка.

– Вот, – сказала Элла, протягивая ему хлеб и сыр, – для тебя и твоего брата.

Мальчик смотрел одновременно радостно и растерянно.

– Я… я не могу это взять… Откуда вы знаете, что у меня есть брат?

– Бери, и никаких возражений. – Элла выставила руку ладонью вперед, как делала мама, когда Кейлен начинал с ней спорить.

Затем она поднялась и оправила платье.

– Спасибо.

– Не за что. Как тебя зовут? – спросила Элла.

– Г-гарет, госпожа, – промямлил мальчик.

– Приятно познакомиться, Гарет. А я Элла. Береги себя, ладно?

– Хорошо, госпожа Элла. Спасибо!

Девушка улыбнулась. Гарет побежал в соседний переулок, оглядываясь на нее через каждую пару шагов.

Проходя мимо рыночных прилавков, она тихонько посмеивалась. Да, на ужин придется найти что-нибудь еще, но зато мальчик точно не останется голодным. «Наверное, так во всех больших городах, – подумала она. – Людей настолько много, что про некоторых просто забывают. В Прогалине подобного ни за что не случилось бы».

Элла купила вторую буханку хлеба в ближайшей пекарне, но на сыр денег уже не хватило. Что ж, придется обойтись так. Солнце клонилось к закату, и девушка ускорила шаг. День пролетел незаметно. Рэтт наверняка вернулся в трактир, а она еще никогда не бывала в городе одна после наступления темноты. Утром Элла настояла, что хочет сделать покупки самостоятельно, что он ее только замедлит и что нечего парням лезть в женские дела… Теперь, когда улицы начали пустеть, она об этом пожалела. Оранжевый свет померк, уступая бледному сиянию луны, а торговцы и лоточники вовсю прятали товар в тележки и ящики.

Элла вдруг заметила, что ее окружают уже не такие дружелюбные лица, как днем. Эти лица были суровыми, с темными провалами глаз и грубой кожей, испещренной порезами и шрамами. Каждое пристально всматривалось в нее, изучая с головы до ног. И ничего доброго в этих глазах не теплилось. Девушка еще ускорила шаг, чуть не побежала. За каждым углом, на каждой улочке пролегли тени. Она уставилась под ноги. «Просто иди, не останавливайся». Сердце ни с того ни с сего затрепыхалось. Ничего плохого не произошло, но Элле было страшно.

– Эй, красавица! Скучаешь? – окликнул ее хрипловатый голос с другой стороны улицы.

Элла оглянулась. Голос принадлежал мужчине лет на двадцать старше ее. У него были длинные серовато-черные волосы, а лицо наискось пересекал страшный шрам. По спине пробежала дрожь. Она уставилась себе под ноги и продолжила идти. «Еще чуть-чуть. Всего пара поворотов… И почему я настояла, что хочу погулять одна?»

Уже за углом трактира она вдруг будто уперлась в кирпичную стену. Подняв голову, Элла увидела лицо довольно красивого мужчины. Он был на вершок ниже Кейлена, но, наверное, лет на десять старше. Несмотря на его располагающую внешность, его глаза вызывали тревогу.

– Так, так, так… Посмотри-ка, Руфин. Девушка, похоже, заблудилась.

Голос мужчины истекал патокой. Из его открытого рта доносился резкий запах дешевых духов. Элла в испуге отпрянула.

– Ну-ну, малышка. Не убегай.

Сзади подошел другой мужчина – Руфин, неопрятный и жилистый. Его густые черные волосы были зачесаны назад и блестели в лунном свете. На лице застыла тонкая ухмылка.