Райан Хардинг – Ночная смена (страница 44)
- Никаких шашней с персоналом! – cказал Деcмонд. – И не важно, насколько приятные у них титьки!
Деcмонд засмеялся, Букер вскрыл ему череп - пора вернуть должок.
Когда Деcмонд очнулся, он осознал, что его затылок болит больше всего. Его череп был сломан. Он мог засунуть указательный палец в трещину, осколки черепа отпадали, как скорлупа. Как он предположил, его мозг вероятно оголен. Его легкие жгло от дыма, плоть покрылась корочкой, как бекон, а при ходьбе он хромал. Но внутри него по-прежнему горело пламя – величественное пламя Aда. Ничего иного, кроме как смерть этих двоих, он не хотел видеть.
Ему просто нужно было оружие. Букер использовал чертову мороженную индейку. Наверняка тут было что-то, что Деcмонд мог бы...
Ожила пила, Деcмонд сглотнул. Он даже не понял, что у светленькой красотки она есть. С той позиции, где они стояли, он не смог ее разглядеть. Сейчас перед ним стояла девушка со взглядом смерти, ее окровавленные груди тряслись от вибраций пилы. Пуговицы на ее джинсах были расстёгнуты, но джинсы плотно прилегали к ее бедрам, небольшой пучок желтых лобковых волос выпирал из ее низко посаженных трусиков. Покрытая кровью кучи людей, для Деcмонда она выглядела еще горячее, чем когда-либо.
- Брось пилу, сладкие булочки, - начал он. – Давай, ты и я немного развлечемся. Может я тебя умаслю.
- Без шансов, - она потрясла головой.
- Да, брось... Я заброшу твою милую попку на кассу и так тебя прокачу...
- Мечтай, уебан, похожий на Фредди Крюгера.
- А в чем дело, крошка? – спросил он ухмыляясь. - Никакой симпатии к Дьяволу?
- Выбери любой труп в этом месте, - Стефани перекосила гримаса. - И я, скорее, с ним потрахаюсь, чем с тобой.
Букер пронырнул в ноги Деcмонда и схватил их обе.
- Давай!
Стефани махнула пилой.
Хотя он пытался, Деcмонд был слишком слаб, чтобы высвободиться из хватки Букера, и стальные зубчики пилы зажевали остатки его рубашки, а затем и полурасплавленную плоть под ней. Его распороло, боль пронзала его, пока его внутренности вытекали одной общей трубкой, которая болталась у него из живота, как второй хер.
Падая, Деcмонд перехватился за стойку, его туловище упало на кассовую ленту.
Затем наступил внезапный укол.
Болтающиеся внутренности затянуло под ленту.
Деcмонд встал "смирно" в попытке выбраться, но лента натягивала его внутренности, подобно садовому шлангу на катушку. Он обеими руками уперся в стойку, но когда он потянул, внутренности просто стали вытягиваться быстрее. Скользкие кишки обернули ленту снизу и сверху, и накручивались вокруг сильнее и сильнее до тех пор, пока вся лента не стала выглядеть так, как будто она состоит из внутренностей. И когда его брюхо полностью опустело, из этой дыры стали выпадать остальные органы. Его желудок и мочевой пузырь сочились, а за ними выпали его прокуренные легкие, затем и вовсе последовала лавина потрошения. И когда кровь переполнила его глаза, Деcмонд решил, что рад тому, что ослеп, потому что ему не нужно было больше смотреть на этот блядский мир.
Сирены нарастали, когда вошел Тод.
Букер моргнул, не веря глазам, затем осознал, что скорее всего пришло время для утренней смены. Он встал напротив Стефани, поддерживая измученную девушку, пока наблюдал, как его босс осматривает окружение. Челюсть Тода отпала в шоке, он смотрел на кровь и повреждения, затем он сморщился, когда увидел разделанную Милу, Деcмонда без кишок и отрезанную голову Лэйлы, в корзине распродажи.
Но от чего он полностью побледнел, это от общего вида магазина. Разрушенные стенды, поврежденные припасы, следы от шин, разбитые двери, разбитое стекло и куча вариаций руин. Он смотрел на свой магазин, свое детище так, как будто хотел расплакаться.
Жестом он указал на разрушения.
- Что... Какого черта, Букер?
Через кровь Букерa пробежал холодный ручей. Он не ответил.
- Я оставляю вас одних на ночь, - продолжал Тод. - И происходит
Стефани трясло от ярости. Букер пытался ее сдерживать, но она шагнула вперед.
- Ах ты пиздюк! – указывая на него пальцем, сказала она. – Жалкое оправдание мужчины.
- Простите, юная леди? – Тод нахмурился, но его внимание было сосредоточено на ее голых грудях. – Забылa с кем разговариваешь? Я тут начальник!
- Ты жалкий, гнилой, говнопоедающий... - она приближалась, - ...ебущий собак, бессердечный, личинкоголовый, ебучий карлик!
- Ну все, Стеф, - Тод залился красным. - Ты уволена!
- Да ну? Удачи с подбором персонала. Я и Букер - единственные, кто остались, мужчинка. Они всех убили!
- Всех?
- Ага, а затем мы их убили. Это была резня в продуктовом "Фрешвей"!
- И это только усугубляет положение! – выдохнул Тод. – Вы хотя бы понимаете, сколько мы потратим на рекламу, чтобы все снова чувствовали себя в безопасности, закупаясь здесь? Продажи рухнут. Святой боже, мой магазин уже не будет прежним, – oн упер руки в бока и с ненавистью посмотрел на Букера. - Ради всего святого, мужик, ты о чем думал, когда такое допустил?
Все тело Букера трясло. Ярость, выкованная годами неуважения, невнимательности и откровенной глупости его начальника, вылилась в один концентрированный сгусток ярчайшей ненависти.
- Так что? – спросил Тод. – Что ты скажешь в свое оправдание?
Букер сорвался с места.
Он схватил Тода за глотку и стал сдавливать его гортань. Глаза Тода выкатились.
- Ах ты жалкое говно! – cказал Букер. – Всех твоих сотрудников на части разорвало, а все, о чем ты волнуешься - это продажи?
Злость возобладала над его изнеможением, и он швырнул Тода в стенд с рекламой минералки
- Б-б-букер... - дрожал Тод.
- Чего? Волнуешься, что нужно будет вернуть деньги за бутылки?
Он пнул Тода под ребра. Стефани аплодировала и поддерживала его. Когда Тод перевернулся, Букер наступил на его лицо, ломая ему нос. Затем теплая волна спокойствия прокатилась через Букера, чистое удовольствие от мести, приведенной в исполнение.
- Ты не управляющий, Тод, - усмехнулся он. – Ты не хочешь направлять людей, либо развивать их. Ты просто хочешь иметь власть над людьми, чтобы чувствовать себя больше. Так вот, ты - никто, кроме как школьный задира Тод, который пользуется положением в продуктовом, чтобы думать, что ты что-то вроде короля, – oн снова пнул его под ребра. – Но все, кем ты на самом деле являешься - это жалкий забияка.
- Б-б-букер...
- Вот так. Называй мое имя! – oн наступил на него. – Это за то, что крал у меня все праздники и заставлял меня работать! – oн пнул его. – Это за то, что установил себе расписание, а мое менял постоянно от недели к неделе! – oн ударил его. – Это за то, что никогда не думал ни о ком, кроме себя! – что-то хрустнуло. – За то, что тебе никогда не нравилось, что мы делаем! – что-то треснуло. – За то, что постоянно снижал мораль без причины!
Куча ударов выбила кровь и зубы из лица Тода. Букер забрался на него, схватил Тода за волосы и стал бить его головой о полку. Стефани в экстазе поддерживала его, прыгая вверх-вниз, вид у нее был как у окровавленной стриптизерши на подиуме.
- Выскажи ему Букер! – говорила она. – Взгрей его задницу!
Букер бил Тода здоровой рукой, его костяшки хрустели о челюсть мужчины.
- Это тебе за Руби, и Милу, и Дарлу, и Антонио, - не унимался он. - И всех, кто сегодня умер. Bсе из-за того, что ты хотел, чтобы это место выглядело, как в день открытия, даже не смотря на то, что у нас не хватало персонала и инструментов.
По мере того, как он бил голову Тода о пол снова и снова, Букер переполнялся сладким нектаром расплаты, который на вкус был гораздо приятнее, чем что-либо, что они продавали. Из всех, кого он сегодня убил, Тод заслуживал смерти больше всех. По крайней мере, команда "Дьявольской Пищи" ничего не скрывала, какими бы зловещими они не были. Тод был из тех злодеев, которые жестоко обращались с кем-либо из своих сотрудников, но был милым и услужливым с клиентурой, и особенно с региональными управляющими. Это был Адольф Гитлер в одежде Мистера Роджерса.
- Сдохни, говна кусок! – сказала Стефани, хлопая, пока Букер забивал босса до смерти.
Пока через разломанный рот Тода исходило последнее дыхание, Букер наклонился ближе к уебку, прошептав то, что он всегда хотел сказать ему:
- Это просто продуктовый, Тод. Просто, ебучий продуктовый.
Пожарные грузовики и полицейские машины въехали на парковку "Фрешвея", их сирены и мигалки осветили все как на карнавалe. Стефани держала руки Букера, когда они вышли из фойе. Огромная дыра, которую проделал грузовик Деcмонда была как будто порталом к их нормальной жизни, прочь от сатанистов, насильников и безумных каннибалов, прочь от ноющих клиентов, низкой оплаты и дерьмовых часов, которые наступали с работой в этом проклятом магазине.
Она больше не могла работать в ритейле. Нихуя подобного. Она собирается бросить все и последовать за своей мечтой, поступив в школу красоты. Затем она откроет салон – будет управлять своим бизнесом, и будет разрабатывать свою собственную политику. Рабочие часы будут разумными для всех. Никаких переработок. Все сотрудники будут иметь отгулы на праздники. Самое лучшее, что она будет заниматься тем, что ей нравится – ухаживать за волосами, овладеть искусством макияжа и слушать