Райан Хардинг – Ночная смена (страница 43)
Она встала ногой ему на спину, прижимая его, когда металлические зубы вонзились в его плечо, обгладывая кость, как волк.
Рука оторвалась.
- Еще одна пошла! – сказала Стефани.
Последнее расчленение. Его последняя конечность исчезла. Она пнула его с лестницы вниз, и он упал прямо на два своиx обрубка тела, его собственные пальцы ткнули ему в глаза. Он захлёбывался соплями. Он рыдал, канючил и выл. Но во взгляде Стефани не было сострадания.
- Про... про... прошу... - сказал он.
Она приперла кончик пилу прямо к его носу, который истекал кровью.
- Ты - уборщик, Фентон, - сказала она. - Но работу ты всегда дерьмово выполнял. Так что, вот что я скажу. На этот раз... Я
Пила зарычала, дым наполнил его ноздри. B последний момент его жизни, Фентон решил посвятить себя любимому занятию. У него была еще секунда, чтобы восхититься сладкими-пресладкими титечками Стефани перед тем, как его голова отлетела прямо по центру.
Ангел.
Светлые волосы. Топлесс. Прекрасные глаза, смоченные слезами.
Ангел что-то говорил, но Руби не могла расслышать. Все было хорошо. И все было нормально, когда белый свет ослепил ее, хотя ангел и исчез, ее муж и сын шагнули к ней, каждый протягивая руку к ее рукам. Ее сердце преисполнилось.
Сон, который она видела столько много ночей, сейчас претворялся в жизнь.
Сейчас Руби поняла фразу:
Финальная глава. Абсолютный конец
Букеру приходилось поддерживать себя, опираясь на полки, но ему удалось добраться до прохода с газировкой. Он остановился и открыл банку с "Пепси". Все, чего сейчас не хватало - это "Джекa Дэниелса". Чертовски много "Джекa Дэниелса".
Когда он добрался до конца прохода, он поднял лицо, позволяя воде омыть его. Пожарная тревога не шумела. Может тот засранец на телефонном столбе нашел способ деактивировать ее. Но Букер по прежнему держался за надежду, что включенные разбрызгиватели все-таки обозначали, что в пожарную часть был отправлен сигнал. Ему было похуй, если бы "Фрешвей" сгорел дотла. Он просто хотел, чтобы эта ночь закончилась. Впервые в жизни, он был бы рад появлению полиции.
Поначалу он подумал, что девушка, которая проходила мимо, была Стефани. Он позвал ее. Но, по мере приближения, он увидел темные волосы и ручьи крови, которые по-прежнему растекались по ее телу. Нос девушки был разбит, но ему все-таки удалось узнать в ней бывшую сотрудницу - Лэйлу. Она была голой и, походу, туго соображала. На ее голове восседала испорченная тиара.
- Букер? – сказала она. Она споткнулась, шагнув вперед. – Букер... Что произошло?
- Ты чертовски хорошо знаешь, что произошло.
Он никогда не простит ей насильственный аборт Дарлы и вскрытие. Такая маленькая девочка причинила столько много зла, что это было непостижимо. Только самые безумные, поврежденные сознания, могли придумать такое.
- Букер... Мне страшно.
- Тебе страшно? Хватает же тебе смелости. Вы пришли сюда со своей армией дьяволофильских маньяков и разделали мой персонал, а теперь ты говоришь, что тебе страшно? Ну и крепкие же у тебя титьки, змея паршивая.
Она шмыгнула носом, ее грим растекся.
- Пожалуйста... Они мне мозги промыли. Деcмонд нанял меня, а затем... Они насиловали меня по кругу, затем накачивали наркотой. Я не уверена, что они потом делали со мной... Я не помню...
- Хуйня, - нахмурился он.
Но ее слезы выглядели искренне. Может удар по носу вернул ее обратно в сознание. Может ей реально мозги промыли, как Патриссии Херст, той сатанистской девчонке из семьи Мэнсона. Это было проще принять, чем мысль, что эта девочка была чистейшим злом.
- Ну, ладно, - сказал он. - Я не причиню тебе вреда, но я сдам тебя властям. Ты сегодня людей здесь убила, Лэйла...
- Нет... - oна потрясла головой и положила ладони на лицо. – Нет...
- Будем надеется, что тебе окажут помощь, которая тебе требуется, но для начала, все-таки придется объясниться перед полицией.
- Хорошо, - заныла Лэйла.
Букер осторожно поднял руки. Девушка детскими шагами подошла к нему и положила руки в его, такие маленькие и аккуратные, но по-прежнему ручки убийцы-психа. Она посмотрела в его глаза, как новорожденная.
Загремела бензопила и, внезапно, на них понеслась Стефани. Она была покрыта кровью и кусками плоти, при этом кричала подобно Банши.
- Букер! – перекрикивая пилу сказала она. - Отойди от нее!
- Стеф! Все в порядке. Лэйла...
Быстрый проблеск. Что-то острое отсоединилось от тиары. Он отпустил руки Лэйлы, но она напрыгнула на него, охватив ногами его бедра, руками шею, и ткнув его в плечо своим скрытым клинком из тиары.
- Скажи, что ты любишь Сатану! – заорала она. - И то, что я красивая!
Букер ударил ее в ребра, но она крепко держалась, подобно девочке ковбою на механическом быке. Он внес ее спиной в полки с замороженными бобами, и на них упали банки с консервами в алюминиевом шторме. Клинок снова пронзил его плечо, в то же самое место; Букер закричал, когда Лэйла провернула лезвие.
Прыгая вверх и назад, Букер повалил их на пол, падая на Лэйлу всем своим весом. Что-то внутри нее захрустело – не исключено, что захрустело многое. Он поднялся с девушки и отпнул нож. Она повернулась на бок, задыхаясь.
- Да ты более бешенная, чем крыса из сортира, - сказал он.
Девушка встала на четвереньки, как раз к тому моменту, когда подбежала Стефани с бензопилой. По ее виду Букер понял, что Стефани не собирается дать уйти Лэйле так просто, сдав ее полиции.
- Стеф! – сказал он. – Постой!
Но она не обратила на него внимания. Пока Лэйла стояла на четвереньках, Стефани нанесла низкий удар пилой, прямо между ног девушки, и внесла пилу прямо между ее вагинальных губ. Кусочки ее вагины оторвались, пока пила прорывалась через ее маленькие ягодицы. Промежность Лэйлы лопнула, горячая кровь оросила Стефани, как из гидранта, капли хлынули на лицо Букера, сейчас он буквально поедал "киску". Он отхаркивался и пытался загородиться руками от потока, но из-за раны в плече, руки поднять не удалось.
Лэйла упала на пол, но Стефани была в ярости, стресс сломал ее. Она продолжала пилить. Внутренности вывалились из спины девушки. Стефани проследовала по позвоночнику, разделяя Лэйлу, при этом не переставая кричать, обзывая Лэйлу всеми матами, которые были известны Букеру, а затем и неизвестными. И когда она достигла головы, пила застопорилась, так что она принялась за шею. Отрубленная голова Лэйлы взметнула в воздух, и тут ее ударила Стефани. Голова приземлилась в корзину с уцененкой: с праздничным товаром, который не удалось продать. Цена Лэйлы сейчас была срезана наполовину.
Пила продолжала реветь в руках Стефани, пока та стояла над телом. Букер смотрел на нее, в ожидании, когда она вернется на землю. Он мог только надеяться, что ее буйство было временным помешательством, и она не превратилась в такую же безумную, как и те, с кем они боролись всю ночь.
Стефани выключила пилу, и та повисла на одной руке. Она посмотрела на него пустыми глазами. Когда он обнял ее, она обняла его в ответ.
- Мы последние, кто остались, - проговорила она.
- Все кончено, Стеф. Все кончено. Пошли домой.
- И никогда не вернемся!
- Это точно.
Они бросили последний взгляд на магазин с передней стойки. "Фрешвей" сейчас был дорогой плоти. Все было в хаосе и разрушении. Черный дым валил из всех проходов, как туман из фильма Карпентера.
Рука в руке, они облокотились друг на друга, поддерживая себя по дороге, пока они проходили через стойки к переднему выходу из магазина. Стефани тащила бензопилу с собой. Букер гадал, сможет ли она когда-нибудь почувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы выпустить пилу. Через вестибюль он увидел бледный голубой свет рассвета, который разливался по горизонту. Но самое лучшее - он услышал сирены.
- Все будет хорошо, Стеф.
- Я пойду к тебе домой, - она положила голову ему на плечо.
- Чего?
Они остановились. Стефани облокотилась спиной на кассу и устремила взгляд ему в глаза. Даже полностью заляпанная в крови, она по-прежнему была прекрасна.
- Я не хочу быть одна, - продолжила она. – Я хочу с тобой пойти.
Букер глубоко вздохнул. С ним так часто заигрывали женщины-сотрудницы. Он всегда оставался профессионалом, не желая подвергаться риску потери работы, ради куска манды, независимо насколько молодой и нежной эта манда была. Что ж, руководство может взять их политику компании и затолкать туда, где солнце не светит.
Он притянул Стефани к себе, ее мягкое тело ударилось о него. Они поцеловались. Страсть не была похожей на какую-либо из тех, что он испытывал ранее, потому что оба они были переполнены простым зарядом от того, что сохранили жизнь, что-то, что никогда не ценишь до тех пор, пока почти не потеряешь. Их языки танцевали, а ее руки трогали его щеки, притягивая его еще сильнее. Он приблизился к ней, и они случайно упали на кассовую ленту. Они захихикали нос к носу, настолько преисполненные, что даже не заметили, как над ними встал мужчина с проломленным черепом.
Деcмонд швырнул Букера в стену.
Лицензии на алкоголь и стандарты на еду упали на пол и разбились. Букер схватил осколок стекла в качестве оружия, но Деcмонд наступил на его руку и ударил ублюдка по лицу.