Райан Хардинг – Генитальный измельчитель (страница 6)

            Его тело осознало это прежде чем разум. Рот раскрылся, а сердце бешено застучало в груди.

            Этот почерк...

            Он знал этот почерк. Нет, не потому, что он принадлежал "Рабоубийце". Конечно, он слышал об этих преступлениях раньше, но письма никогда не видел. Никогда не читал книгу доктора Джулиана Винсента "По следам "Рабоубийцы" Он знал, что рядовые граждане не интересуются подобными вещами. Нет, он видел этот почерк где-то еще.

            Он схватил пачку рождественских открыток, которую хранил многие годы и стал изучать надписи на них. По телевизору продолжалось банальное повествование, и он поглядывал на экран для сравнения, пока перебирал конверты. Он нашел нужный с четвертой попытки.

            Конверт от отца.

    

            ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ, 3 МАЯ

            Я называю это "моя прелесть", как в тех книгах про кольцо. Только "моя прелесть" это не кольцо. Моя походит на слепую металлическую тварь, с очень острыми зубами. От одного прикосновения к ним на коже остается пунктирная линия из крошечных порезов. Это худшее зло, которое она способна мне причинить. И я знаю несколько женщин, которые наверняка хотели бы сказать то же самое. Но этого мы никогда уже не услышим.

            Ночью я держу "мою прелесть" в тумбочке у кровати. Жена иногда хочет, чтобы я "делал из нее женщину", поэтому приходится хранить ее там. Я должен знать, что в любой момент могу протянуть руку и достать ее из выдвижного ящика. Когда я глажу ее рукоятку на тумбочке, моя жена превращается в женщину. Но те другие... они уже были женщинами. Я сделал их непохожими на женщин, вообще непохожими на людей.

            - Вот так сюрприз! - воскликнул отец. - Входи.

            Он не был здесь уже несколько месяцев, хотя оба жили в Бартоке. У него была своя жизнь, и в ней они с отцом почти не пересекались. Еще меньше общих тем у них стало, когда четыре года назад рак забрал его мать.

            - Как Джана?

            - Да как всегда, - нейтрально ответил он, снимая пальто.

            - Я хотел вернуться после рождества, - сказал отец. - Как-то не получилось.

            - Знаю, как это бывает.

            - Хватай стул. - Отец устроился в своем любимом кресле. По телевизору шел повтор какого-то ток-шоу, звук был выключен.

            - Как поживаешь, пап?

            - Не жалуюсь.

            Он вздохнул.

            - Ладно, шутки в сторону. Скажу тебе прямо, я здесь по делу. Точнее, у меня к тебе два дела.

            Отец ничего не сказал, просто смотрел на него выжидающе.

            - Ты спросил про Джану. В ней-то все и дело. Она часто отсутствует. Днем и ночью она то на совещании, то работает сверхурочно для своих клиентов. Во всяком случае, так она говорит.

            Он сделал паузу.

            - Подозреваешь, что она тебе изменяет? - спросил отец.

            - Я уверен в этом. Проследил за ней на прошлой неделе. Она могла бы сколотить состояние на продаже спичечных коробков, если б забирала их штук по пятьдесят из каждого отеля. - Он невесело рассмеялся. - Я не знаю, кто там у нее есть. Возможно, их несколько. Мне это даже не интересно.

            - Если б ты раздобыл фотодоказательства ее неверности, ты испепелил бы ее при разводе, - сказал отец. - Я видел такое по "Корт-ТВ" (правовой телеканал - прим. пер.)

            - Я не хочу "испепелять ее при разводе". Поэтому я здесь.

            На лице у отца застыло классическое выражение замешательства.

            - Не понимаю.

            - Я знаю, кто ты, пап. Я узнал твой почерк на письмах "Рабоубийцы". Ты убил всех тех женщин. Не знаю, сколько именно. Возможно, четырех. Джулиан Винсент считает, что восемнадцать. Для меня это неважно.

            На лице у отца было написано, наверное, то же самое, что и у него самого прошлым вечером, когда он узнал почерк - зарождающееся откровение. Все вставало на свои места.

            - Но они думают, что ты занимаешься этим снова... - продолжил он.

            - Я не убивал тех... - попытался прервать его отец.

            - Меня это тоже не волнует. Те женщины, убитые год или два назад, все они были случайными. Это как иголки, брошенные в стог сена. Если туда уронить еще, никто даже не заметит. До тех пор, пока они кажутся случайными.

            Отец молчал.

            - Почему ты тогда остановился? - спросил он. - Все их теории были ошибочными. Ты не умер. Тебя не посадили за другое преступление. Ты никуда не переехал. Не заболел. И все равно остановился.

            ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ, 6 ИЮНЯ

            Я снова должен стать тобой. Мне нравится, что я делаю, но ты не можешь продолжать эту игру бесконечно. Ты должен учитывать возможность, пусть и отдаленную, что тебя найдут. Помнишь ничем не примечательные окончания всех тех статей из "Шокирующих преступлений"? Конечно, помнишь. Ты даже можешь пересказать их по памяти, настолько часто ты их перечитывал. Каково это, когда под покровом фантазии обнаруживается банальная истина? Кажущиеся непобедимыми призраки оказываются реальными людьми. Одиночками, изгоями, мелкими преступниками. Они были никем, пока цепочка улик не приводила в их социальные жилища и убогие квартиры. Замысловатые фантазии просто препарировались и подшивались к делу.

            Прямо как в "Волшебнике страны Оз". Загляни за занавес, и на месте зодчего, казалось бы, незыблемых творений оказывается обычный маленький человечек.

            Но если б они не стали заглядывать за занавес...

    

            - В четверг вечером я иду на мальчишник в "Электра Комплекс". К одному коллеге. Меня будут видеть много людей. Если ты сделаешь это, они, возможно, все равно будут подозревать меня. Но поймут, что я вряд ли смог бы убить ее сам. Ни тебя, ни меня ничего не будет связывать с этим делом, особенно, когда они выяснят, что прошлой ночью она трахалась в зад в каком-то дешевом мотеле. Они закроют это дело вместе с недавней серией убийств. Либо будут больше интересоваться теми, с кем у нее был роман. Знаешь, как бывают опасны эти ревнивые любовники.

            - А если я откажусь? - спросил отец. Казалось, его никак не тронул факт разоблачения, словно его обвиняли всего лишь в поджоге мешка с дерьмом у чьего-то порога в далеком 83-м году. Мы всегда думали, что это ты... ты тогда был таким пройдохой! Эннису пришлось выбросить в мусор свои домашние тапочки!

            - Неужели непонятно? Я пойду в полицию с тем, что знаю. Но я не хочу это делать. Не вижу смысла, даже если бы ты продолжал заниматься этими вещами. Это твое личное дело.

            - Я тебе сказал, что это не я. Разве не понимаешь, что принуждать кого-то шантажом к убийству своей жены противозаконно?

            - Да. Это - твое слово против моего, верно? Ты все равно отправишься в тюрьму. И будешь ждать смерти в камере. Этого ты хочешь?

            - Я просто говорю, что убивать ее - это слишком.

            Он снова рассмеялся.

            - Посмотрите, кто говорит.

            - Сынок, мне скоро седьмой десяток. Меня даже за руль уже не пускают, а ты просишь меня совершить идеальное убийство?

            - Не идеальное убийство. Она - идеальная жертва, согласно твоему мнению. "Отныне вы никогда не узнаете, я ли тот, кто забивал этих свиней. По всему миру есть подобные мне. Наше число растет с каждым днем. И скоро на улицах будет все меньше того блядского отродья, которое вы называете своими женами и дочерьми. Скоро ими будут забиты все канализационные трубы." Ты написал эти слова - страница 46 книги доктора Джулиан Винсент. Кстати, я обнаружил множество других интересных сходств между тобой и полицейским профилем "Рабоубийцы". Возможно, женат, есть дети. Возможно, работает охранником, потому что в полицию не взяли.

            - Следи за языком, - предупредил отец.

            - Тебе же нужно было "блядское отродье"? Что ж, она будет у меня дома в четверг вечером, практически завернутая для тебя в подарочную упаковку. Джана никогда не пропускает свое любимое телешоу, хотя лучшей возможности пойти на блядки и представить сложно. Ей стоило бы научиться программировать видеомагнитофон, верно? Все равно, когда ее шоу закончится, будет еще рано. Ты же знаешь все эти "экстренные совещания сотрудников"?

            Он поднял вверх пальцы, чтобы изобразить саркастические кавычки.

            - Проследуй за ней и хватай, как только появится возможность. Если она никуда не пойдет, ты сможешь войти без проблем. Запасной ключ я принес. Я отгоню ее машину куда-нибудь подальше, и никто не догадается, что она исчезла из дома. Итак, ты знаешь, что делать. В противном случае, я гарантирую, что полиция заинтересуется твоей деятельностью двадцати пятилетней давности, не говоря уже о позапрошлогодней. Старику, никогда не выходящему из дома, будет довольно сложно придумать хорошее алиби для тех ночей.

            Отец помолчал с минуту, потом произнес:

            - В четверг?

    

            ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ: 17 ИЮЛЯ - 22 ИЮЛЯ

            (СТРАНИЦЫ ВЫРВАНЫ)

            Когда в четверг ночью он вернулся домой, Джана была все еще там. Во всяком случае, большая ее часть. На мгновение ему показалось, что он случайно забрел на скотобойню. Он видел такое раньше, но никогда - в такой изысканной обстановке, как у себя дома. Кухня походила на картину авангардиста, на которой художник плещет краской по холсту во всех направлениях. Только в данном случае художник был явно голодающий, с одной лишь краской в палитре - темно-красной. В ноздри ударил горький смрад липкой крови и медленной смерти, тяжелый и тошнотворный.