Райан Хардинг – Генитальный измельчитель (страница 3)

            Странно было ощущать на себе груз ее груди, но не слышать биение сердца. Не чувствовать этот молоточный стук. Поэтому я понял, что она не просто потеряла сознание. Думаю, что она вообще не пила и оставалась трезвой, чтобы подцепить парня вроде меня. Шлюха.

            Потом шум повторился. Его источник определенно находился в комнате. Я протянул руку к прикроватной тумбочке, надеясь нащупать телефон. Если поднимется шумиха, я сымитирую собственную смерть. Но я хочу выбраться отсюда немедленно. Она затащила меня сюда, не включая свет, и сразу повалила на кровать. Я не знаю даже, как выглядит интерьер комнаты. Через пару часов станет светло, и это поможет, поскольку сложно проявлять инициативу в темноте. Даже если я не смогу дотянуться до телефона, один его вид поможет мне морально. В конце концов, матери достаточно увидеть своего ребенка зажатым под машиной, чтобы проснувшаяся в ней сверхчеловеческая сила помогла ей вытащить его.

            Подожди. Одну. Долбаную. Секунду.

            Снова шум, а потом что-то еще. Я почувствовал толчок. Это не удар сердца. Источник толчка находился у нее в животе.

            Снова.

            И снова.

            В разных местах, но только не в грудной клетке. Я чувствовал толчки своим животом.

            Это что, трупное окоченение? Разве оно может наступить так быстро, и проходить таким образом? Я ничего об этом не знаю. Я не дока в подобных вещах.

            О, так нельзя... Нет, ни на секунду не поверю. Если б она была беременна, ребенок умер бы вместе с ней, так? Он не пинал бы меня сейчас, будто я был всему виной. К тому же, я только сейчас заметил ее беременность. Пьянство - плохой помощник в объяснении всех нестыковок.

            Однако шум не походил на удары ногой, поскольку вы не смогли бы услышать даже Пеле, находись он в утробе. Звук был более... влажный, как будто еда проскальзывала сквозь сырую бумагу и шлепалась на пол. Хотя там было кое-что еще... хруст чего-то рвущегося. Но не бумаги. Тоже чего-то влажного.

            Нет, это не трупное окоченение. На ум не приходит ни один рациональный научный термин для этой хрени. Я знал, что женщина умерла, но чувствовал в ее теле какое-то подрагивание. Как-то я пошутил с друзьями, что отгрызу собственную руку, чтобы освободиться от женских объятий. Сейчас это не кажется таким уж и плохим вариантом.

            Мне немедленно нужен свет. Есть неписаное правило, что подобное не может случаться при солнечном свете. Я смог нащупать ночной светильник, но до выключателя дотянуться не смог. Похоже, там не было ничего кроме лампы и часов. Обычных часов. Без радиоприемника. Я включил бы его, только чтобы заглушить шум, но все что сумел сделать, это установил будильник на 9:48. Если я все еще буду здесь, когда он зазвенит, то вряд ли доживу до того, чтобы его услышать.

            Влажные звуки усилились. Какого черта беременная женщина делала в баре для знакомств? У нее было больше шансов заставить меня оплачивать ей квартиру, чем вступать в долгосрочные отношения, от которых отказался отец ребенка.

            Вдруг на животе у меня стало сыро. Жидкость растеклась по мне, а потом буквально полилась с меня рекой. Она текла из женщины, и я уверен, что это кровь.

            Много крови.

            Я снова принялся биться под ней, отчаянно пытаясь выбраться наружу. У нее в животе определенно была дыра. Ее гладкие края касались меня словно какое-то новое сексуальное отверстие, и из него продолжало выливаться содержимое. Это, наряду с непрекращающейся тошнотой после выпитого, вызвало у меня рвоту. В зависимости от траектории, большая часть, похоже, попала ей на волосы и на спину. Ее кровь... вперемежку с какими-то комочками... ручьем стекала к моему паху. Несмотря на столь обильную смазку, я не добился никакого прогресса в плане собственного освобождения. Левая рука по-прежнему ничего не чувствовала. Она была словно набита гвоздями и иголками. Кровообращение в ней нарушилось, поэтому я не мог пошевелить ею.

            Еще один звук. Узнав его, я закричал так громко, как только мог, с учетом навалившейся на меня тяжести. Хотя вряд ли меня было слышно даже из кухни, не то что из соседнего дома. Мне пришло в голову, что, возможно, это всего лишь яркая галлюцинация из-за нехватки кислорода. Но эта мысль не принесла особого утешения.

            Между криками раздавалось влажное хлюпанье, когда я слабо пытался спихнуть с себя тело.

            Хлюпанье, капанье, а потом журчание, когда жидкость хлынула наружу. И все это сопровождалось хрустом чего-то рвущегося. Однако в какой-то момент меня стало больше беспокоить мое паническое состояние, чем его причина.

            Нечто скользкое стало ощупывать мой живот, словно зондируя местность. Мне стало дурно. Вся кровь будто устремилась в голову. Беспамятство было б сейчас божьим даром.

            Я готов был уже отключиться, как вдруг услышал и почувствовал, что дыра у нее в животе треснула, словно художник в ярости вырвал страницу из своего альбома. Какие-то штуки принялись трогать меня, влажные и любопытные. Чьи-то крошечные пальчики? И было еще кое-что - нечто более крупное и мягкое как хрящ. Думаю, это был нос. Под ним меня кольнуло что-то острое.

            Подбородок.

            Между носом и подбородком раскрылась теплое отверстие.

            Похоже на рот.

            И что самое невероятное - он уже имел зубы, и притом достаточно крупные.

            Хруст чего-то рвущегося внезапно прекратился, и надеюсь, когда через пару секунд он раздастся снова, я уже буду не способен рассказывать, что случилось дальше...

СПЛОШНОЙ БРАК

            - Говорю тебе, - сказал Грег Вону, - Это Сара Пенси.

            Вон недоверчиво покачал головой. Сара Пенси - которая окончила учебу на два года раньше Вона и за три до вылета Грега из колледжа - уехала в Голливуд, чтобы стать звездой и в итоге нашла свое истинное призвание. Стала актрисой фильмов для взрослых с элементами анального секса и была известна под именем "Лолита Рим." Ходили слухи, что кроме традиционного, уже знакомого Вону порно она снималась еще для фильмов с изюминкой. И якобы ее крупнейший подпольный хит назывался "Анальный халфпайп", где она делала толстому дальнобойщику клизму. Извлеченную жидкость она потом использовала для полоскания своего грязного блядского рта.

            Поэтому, маловероятно, что труп, лежащий ничком на брезенте в подвале Вона - в одиннадцати часах езды от почтового ящика ее фан-клуба - принадлежал Саре Пенси. Раздевать ее они пока не стали. Видимо, потому что не были уверены, что это она.

            В остальном ночь была самая заурядная. Они провели привычные полтора часа, роясь в мусорном контейнере за гинекологической клиникой в поисках выброшенных латексных перчаток и гигиенических салфеток. Играя по пути домой в придуманную ими игру "Отгадай, чья дырка", они обнаружили на Шерман Авеню разорванный труп женщины (еще несколько ее фрагментов было разбросано на Боулинг Бульвар).

            Вероятно, кто-то сбил ее и скрылся. Решив, что полиция еще не уведомлена, Вон и Грег быстро погрузили останки в кузов грузовика и рванули домой. Теперь они изучали тело под флуоресцентными лампами подвала.

            Левое глазное яблоко женщины ненадежно болталось на зрительном нерве, натянутом через торчащую из щеки скуловую кость. Нос у нее был неестественно загнут вправо, отчего Вону показалось, что, если вытереть засохший сгусток крови и соплей, она смогла бы рекламировать сухой завтрак с той дебильной птичкой - Туканом Сэмом. Правый глаз отсутствовал полностью - возможно, так и остался лежать на Боулинг Бульвар. Из глазницы свисали кусочки мозга. Изувеченные конечности больше походили на сломанные зубочистки. Некогда белая футболка с надписью: "СДЕЛАНА НАВЕЧНО" была покрыта пятнами крови, с джинсами - та же история. Ее, видимо, вырвало, либо в момент удара, либо прямо перед ним. Непереваренные кусочки пищи и желчь указывали на ужин из мексиканской забегаловки. Сучке не помешало бы ударить по диетическому коктейльчику, поскольку она была, мягко говоря, в теле. С них семь потов сошло, пока они загружали ее в кузов на Шерман Авеню. Поэтому Вон искренне надеялся, что, составляя завещание, она подумала о тяжкой участи тех, кто будет нести ее гроб.

            Наконец, Вон осмелился поверить, что все это не сон. У него в голове не укладывалось, что тот альтруистичный жест, который он сделал для вселенной, будет так вознагражден. Бесплатная "дырка", оставленная для всех желающих, словно красивый кожаный диван рядом с приготовленным для вывоза мусором... Красивый кожаный диван, который можно трахнуть в задницу. Вон принял этот дар с радостью. Это был самый счастливый день в его жизни, как если бы Эд МакМахон (знаменитый комик - прим. пер.) заскочил к нему и вручил чек на миллион баксов. Остановив взгляд на искалеченном теле, он еще несколько мгновений наслаждался моментом. Хотя ему было грустно от того, что такой счастливой ночи, как сегодня, у него, скорее всего, никогда уже не будет. На каком-то странном, метафизическом уровне он почувствовал, что негоже заниматься осквернением, но принял это за сумасшествие. Ему вовсе не мерещилось... эта мертвячка примет дозу его спермы, за что ей большое спасибо.