Рая Рок – Двоюродный. Сломай мои границы (страница 15)

В коридоре воцаряется абсолютная тишина. Понедельник. Полдень.

Я понимаю, что у меня с собой даже телефона нет, и ругаюсь уже матом вслух.

Я такая злая, что первый час просто хожу туда-сюда. Из одного конца коридора в другой. Вообще-то, всё это ради этого балбеса! А он вот так просто куда-то уматывается на целый день! Сколько его ждать ещё?!

Через час бесцельных бродилок сажусь на один из пакетов на полу и смотрю, что тётя Вера купила там из продуктов. Не ела ещё сегодня, а в пакетах оказывается свежий багет и шоколадные конфеты в коробке из того, что не нуждается в приготовлении. По-моему, Артём ещё тот сладкоежка. Это я заметила ещё вчера за завтраком. Точит шоколадные конфеты как не в себя. Это он так стресс заедает? Попробуем…

Час. Два. Коробка конфет съедена, теперь нестерпимо хочу пить. Но благо нахожу в пакете бутылку молока.

Ещё час, и я вообще вырубаюсь прямо на полу возле двери, уже в полной степени ощущая себя бедной родственницей. С мыслью, что я убью Артёма сразу, как только он вернётся…

***

Пробуждение происходит неожиданно, когда я чувствую прикосновение к своему виску и щеке. И это не просто прикосновение. Оно влажное, горячее и… шершавое.

Я испуганно распахиваю глаза, и сердце падает в пятки от вида собачьей морды прямо перед моим лицом. Добермана. Чёрного и жуткого, как сама смерть. С его пасти стекает вязкая слюна прямо мне на голое бедро, а сам он с интересом смотрит на меня. Как на ужин. Он не один. Я не шевелюсь, но мой взгляд выцепляет ещё одно существо – грузного мужика в спортивном костюме, возвышающегося позади пса.

Глава 14.

Дёргаюсь и вжимаюсь спиной в стену, округляя глаза. Пёс рявкает и начинает рычать.

– Рекс, фу, – велит мужик своему питомцу, только вот почему-то, будучи с поводком в руке, не пытается увести свою собаку от меня.

– Пожалуйста, уберите его… уб-берите, – мямлю я, обливаясь холодным потом и боясь пошевелиться, смотря во все глаза на оскал добермана.

Песиков я люблю. Но только тогда, когда они не грозятся меня съесть!

Мужик слава богу дёргает за поводок животное и лыбится.

– Да ты не бойся, он не кусается.

Я нервно посмеиваюсь, усаживаясь хотя бы поудобнее. Тело колотит, а мой сонный мозг испытывает такой ужас, что хочется вопить.

– Ты кто такая, девочка? Почему здесь сидишь, на полу? Может, помощь какая нужна?

И всё бы ничего. Мужчина проявляет участие, и со стороны может показаться, что правда хочет помочь, только почему-то я чувствую, что от него лучше держаться подальше. Исходит от него что-то жуткое. А его пёс рядом как цербер, который следит, чтобы с его хозяином обходились вежливо, не расстраивали его.

– Тут живёт мой брат, я жду его… а вы из квартиры напротив? – обнимаю себя за колени.

Улыбка мужчины становится ещё более натуженной. Как будто он пытается сделать её более добродушной и дружелюбной, но получается наоборот. От неё по моей спине ползёт холодок, чувствую себя на грани беспомощности. Рычание пса только усиливает это ощущение безысходности.

– Брат, говоришь? Знаю, видел. Да, я из квартиры напротив. Если хочешь, можешь подождать его у меня. Не надо бы тебе здесь сидеть, всякие люди ходят, знаешь ли…

– Отошёл от неё, – раздаётся в коридоре знакомый угрожающий голос, и всё внутри меня сжатое от напряжения разом расслабляется. Я никогда ещё не была так рада слышать Артёма. Этот его голос, которым он убивает.

Я вижу, как от лифтов к нам стремительно приближается мой брат. Его лицо источает враждебность, только в сторону мужика. Который, к слову, сразу отходит на несколько шагов, уводя и своего пса. Как трусливая гиена, почуявшая, что появился кто-то, кто превосходит в силе. Даже пёс замолкает.

– Я только поинтересовался, не нужна ли помощь бедной девушке, – улыбается мужик, и теперь я ещё более явно вижу, какая эта улыбка ненастоящая.

Артём становится возле меня, закрывая собой. Я поднимаюсь с пола и выглядываю из-за его спины, вцепившись в плечо парня.

– Давай, давай, вали. Никому тут не нужна твоя помощь. Сначала себе помоги, – кидает он грубо соседу, кивая на дверь в другом конце коридора.

Мужик уже с явным презрением отворачивается и уходит. Заходит в свою квартиру. Артём же провожает его цепко и только потом разворачивается ко мне, впиваясь в моё лицо… встревоженным взглядом.

– Всё нормально?

Киваю заторможенно. Артём морщится, оборачиваясь к той двери.

– Не говори с ним больше, вообще. Мутный он какой-то. Всё ходит со своим псом, вынюхивает что-то, до девочек моих докапывался пару раз, из квартиры его какие-то звуки странные доносятся… – поворачивается снова ко мне, и его выражение меняется на выражение уже знакомого мне Артёма. Брови опускаются низко на веки, губы кривятся. Он отодвигает меня за плечи и прикладывает палец к замку двери. – Даже не буду спрашивать, какого хрена произошло, что ты здесь сидишь. Сплошная ходячая катастрофа… и зачем я только согласился на это…

Последнее он говорит уже снимая кроссовки и уходя по коридору вглубь квартиры.

Ну вот и всё, на этом его забота закончилась. Опасность миновала, и мой братец снова превратился в хамло.

Вздыхаю и затаскиваю сумки.

Когда снимаю обувь, Артём возвращается и выхватывает из кучи пакеты с продуктами, уносит их на кухню. Подчёркнуто раздражённо…

На часах восемь вечера. Чему я, мягко говоря, удивляюсь.

Всё тело болит из-за того, что я несколько часов просидела на полу в таком положении, и пусть я сама виновата в том, что осталась за пределами квартиры, во мне поднимается злость на Артёма.

Неужели ему ни капельки неинтересно, сколько я там просидела в ожидании? По какой причине? Да что он за человек такой? Окажись он на моём месте, я бы сделала всё, чтобы мой бедный брат в полной степени ощутил от меня поддержку и заботу.

Умываюсь в ванной и направляюсь на кухню, гонимая эмоциями. Ох, зря. Но кто бы меня остановил.

Артём уже переоделся в домашние футболку и шорты и сейчас раскладывает продукты. А я гневно выплёвываю слова, дрожа от гнева.

– В тебе вообще есть хоть капля сострадания?! Что за чёртова дверь у тебя стоит? Я её всего лишь прикрыла, вышла на минутку, а она закрылась! Да я вообще здесь только из-за тебя, ясно? А ты – бесчувственная скотина, даже не расспросил как так получилось! Твоя мама привезла продуктов, переживает за тебя, а ты даже трубку не соизволил взять! Где ты был столько времени? Почему оставил меня?!

Замолкаю, выплеснув накипевшее. Мне кажется, тут ещё и испуг из-за того мужика с собакой в кучу. Меня занесло.

Артём опирается двумя руками об островок и смотрит на меня исподлобья. По телу проходит дрожь от его пронизывающего взгляда. Кажется, что мне пришёл конец.

Но… ничего не следует. С выдохом сквозь зубы он закрывает глаза и просто отворачивается, продолжая раскладывать или что-то доставать.

– Всё? Если голодная – сядь. И помолчи.

Удивлённо моргаю, в ступоре. Артём начинает что-то готовить на быструю руку. Кажется, он привык готовить что-то для себя, и у него это получается делать складно и легко. Я же обливаюсь краской и жаром стыда. Что со мной такое, что за неадекватная истеричка? С Артёмом самоконтроль у меня вообще как-то плохо работает. Причём, с детства.

Тихо прохожу до стула и так же тихо сажусь за островок.

– Артём? – несмело зову его.

Он никак не реагирует. Только вижу, как его плечи и спина под футболкой сильно напряжены. Как будто он вообще никогда не выдыхает, не расслабляет их.

– Прости меня. Не знаю, что нашло. Просто я устала, а потом испугалась того мужика. Со мной постоянно что-то случается, ты прав. И ты ничем мне не обязан, зря я на тебя накричала…

– Забей, – отвечает он через какое-то время, не поворачиваясь.

Всё. Дальше он готовит, а я больше не решаюсь ещё что-то сказать. Просто наблюдаю за ним. Чувствуя себя хуже некуда. Он, можно сказать, спас меня. А потом даже не стал насмехаться и агрессивно реагировать, почти без уговоров согласился на моё проживание накануне, а я наорала на него…

При всём паршивом послевкусии я не стесняюсь отмечать снова и снова, как хорошо Артём сложён и красив. Как чертовски ему идут эти татуировки и эти серые мягкие шорты. Чёрт бы побрал этого моего внутреннего «эстета».

Через несколько минут Артём ставит на стол две тарелки со стейками. Настоящими стейками, красивыми, румяными, ароматными. Но всё моё внимание переключается на брата, когда он упирается в стол руками и даже так нависает надо мной, смотря своими пронзительными чёрным глазами. Только вот сейчас в них мало угрозы, скорее, они кажутся беспроглядно чёрными просто потому, что в них пусто.

– Ешь. Это точно лучше твоих вчерашних спагетти. Код на двери: три шестёрки три девятки. Позавчера я узнал, что моему бывшему лучшему другу предложили место, которое когда-то было предназначено мне. А сегодня узнал, что он согласился. Мне захотелось посмотреть ему в глаза, и я поехал. Посмотрел. А потом разнёс ему на хер всю хату. Всё? У моей дорогой родственницы, которой мне для полного ебучего счастья только здесь не хватало… больше нет вопросов? У тебя больше нет вопросов? – последнее с ещё большим нажимом.

Его слова вводят меня в состояние, когда не то, что ответить, вдохнуть не можешь. Отрицательно мотаю головой со скрипом, с колючим комом в горле. Нет, у меня не осталось вопросов.