Рая Рок – Двоюродный. Сломай мои границы (страница 13)
Брови Артёма сдвигаются к переносице, он с сомнением смотрит на меня. Точнее, как на идиотку.
– Чего? О какой воде речь, не понял?
– Ну… помнишь, тогда в деревне у нашего дедушки… ты целовался с той длинноногой девчонкой, а я облила её… вас.
Ещё несколько секунд Артём мысленно проматывает воспоминания, а потом до него доходит и он… вдруг громко смеётся, снова прислоняясь задом к столешке.
– Аа, так вот про какую ты воду…
– Эм… то есть ты не из-за этого меня не переносишь? – осторожно спрашиваю его, сама незаметно любуясь его улыбкой и тем, как движется его кадык при смехе. Чёрт бы его побрал, такого красивого. Парни не должны быть такими!
Артём с остаточной полуулыбкой поворачивается ко мне, смотря на меня сверху каким-то особенно расслабленным взглядом из-под длинных ресниц. Как будто он вдруг перестал контролировать себя и даже воздух вокруг себя. Просто забыл.
– Не переношу?.. Да я две недели ту девчонку окучивал, а тут ты, с этим графином. Совсем двинулась? Мне как минимум тебя из окна хотелось выкинуть. Улавливаешь суть? – Артём издаёт смешок. – Да у меня тогда мозг всего в два направления работал: потрахаться и подраться.
Скептично приподнимаю бровь. Ну-ну, не уверена, что сейчас у тебя, братец, мозг на другое работает. По крайней мере, из того, что я видела…
Артём видит моё выражение, то, о чём я думаю, и усмехается так, что я неистово чувствую, как горит моё лицо. Опускаю взгляд, приказывая себе перестать краснеть.
– А зачем ты, кстати, тогда это сделала?
– Кхм… – прочищаю горло и тоже прислоняюсь задом к столешнице, чтобы хотя бы не стоять к нему лицом. Сместить его фокус. – Ну… мне было неприятно. Даже противно.
И сегодня – тоже. Добавляю уже мысленно.
Артём молчит, и я решаю добавить:
– Всё-таки я была ещё маленькой, и это был дом моих бабушки с дедушкой.
– Ясно, – хмыкает он и отрывается от стола, делает шаг к выходу.
И я спешу его окликнуть:
– Артём…
Он останавливается и чуть поворачивает голову, но так, что я лишь вижу его профиль.
– И всё-таки… если не в том случае дело, то в чём? Почему ты так не любишь меня? Скажешь?
Две секунды тишина.
– Нет, – тихо, резко, снова ледяным тоном, после чего быстро выходит с кухни.
И только тогда я понимаю, что не дышала всё время его присутствия здесь нормально. В висках долбит пульс, а я плохо понимаю, что сейчас произошло. Мы правда нормально поговорили с Артёмом? Пусть и несколько минут. Но на это время между нами как будто растаяла какая-то невидимая стена. А сейчас снова выросла. И у меня появляется такое ощущение, что он специально это делает.
И что значит его ответ? То есть он не отрицает, что не переносит меня и этому есть причина? О которой он мне не скажет.
А ещё он забрал мои вещи у своего дружка. Дрался? Раз костяшки разбиты? Или просто втащил безвозмездно? Из-за меня?
В следующую секунду, когда я этого снова не ожидаю, на кухне появляется Артём. Он кидает на пол две мои спортивные сумки и выпускает из рук небрежно бордовый чемодан. Мои глаза округляются.
– Забирай своё барахло.
– С-спасибо! – сиплю, даже колкого ничего сказать не могу, а в глубине так хочется в тон ему ответить.
Я медленно, на негнущихся ногах подхожу к вещам, поднимаю взгляд на Артёма и успеваю заметить, что он снова смотрит на мои ноги… но это сразу прекращается, и он просто уходит в свою комнату, хлопая дверью.
Уже в гостиной я включаю верхний свет и решаю проверить свои вещи, мало ли что тот ублюдок с задетым эго мог сделать с ними. И не ошибаюсь в своих опасениях.
Когда открываю чемодан, оттуда как из адской бездны рассыпаются чёрные мелкие пауки. Они сразу же вылезают из чемодана и разбегаются в разные стороны.
– А-а-а-а-!!! – я визжу так пронзительно и истерично, что у самой закладывает уши. Начинаю прыгать на место, потому что некоторые заползают мне на ноги. Меня всю передёргивает, начинает тошнить. Меня топит таким первобытным ужасом, что я на какое-то время перестаю осознавать, где я и кто я. Перед глазами темнота страха.
– Какого?..
И когда замечаю в проходе переполошенного Артёма, бегу к нему и запрыгиваю к нему на руки. Цепляюсь за его голову, пытаясь залезть выше и дёргаю ногами, задыхаясь, крича:
– Артём! Убери их! Убей! Убей их скорее!..
И плевать я хотела на то, что футболка на мне задирается и что я на руках у Артёма. На всё плевать. И на то, в каком он ступоре на мгновение оказывается. Просто уберите их отсюда, иначе я умру от истерики!
Артём, наконец, подхватывает меня за бёдра, матерится сквозь зубы и куда-то несёт. Понимаю я куда только тогда, когда он сгружает меня на упругий матрас кровати, а сам быстро выходит из комнаты.
Меня всю колотит, я оглядываюсь. Это его спальня. Но я даже это плохо могу осознать. Тело всё ещё передёргивает от отвращения, и я начинаю ходить по комнате из стороны в сторону.
Думая о том, какие же они противные! Как же их там много. И что же теперь будет. Эти маленькие твари захватят квартиру? А как нам тут жить теперь?!
Через полчаса в комнату заходит взбешённый и ещё больше чем обычно мрачный Артём. И я могу ощутить от него исходящий запах… дихлофоса.
– Точно пидорас… глотку ему за это порву… все кости переломаю, – плюётся он проклятиями, стягивая с себя футболку, которую он уже успел натянуть когда-то. Откашливается, кривится, растирает лицо ладонями.
Он тут, со мной и снова полуголый. И я даже немного замечаю на его колене тот самый страшный шрам, означающий конец его спортивной карьере…
– Как там? Что с ними? Ты их всех убил? – в моём голосе так иррационально звучит жалось к живым существам.
Артём ничего не отвечает, смотря на меня, сидящую в позе лотоса на его кровати, исподлобья, готовый убивать. Или как тот, кто только что убивал.
Быстро встаю с кровати, не зная, куда себя деть и что думать.
– Ты там дихлофосом набрызгал, да? – нервно спрашиваю, выглядывая из комнаты. Мне в лицо ударяет облако удушливой химозы. И я быстро захлопываю дверь обратно.
Артём выдыхает и идёт в сторону окна. Отодвигает шторы и открывает окно на проветривание. А потом… начинает переодеваться. Резко отворачиваюсь, когда понимаю, что он прямо тут… всё с себя снимает, даже не прикрываясь. Сердце колотится где-то в затылке.
– Ты…
– Спать тебе сегодня придётся здесь. С-сука!..
Он взбешённо швыряет какую-то вещь в сторону и продолжает выплёвывать слова, пока я не дышу и горю:
– На какой хрен ты вообще открыла свой чемодан? Утром не могла этого сделать?
По тому, что он идёт к кровати, я понимаю, что оделся, поэтому поворачиваюсь. И хоть я испытываю достаточно смешанный чувства, благодарность и смущение, ужас и что-то ещё, не ответить не могу. Задолбал.
– Не надо
Всё. Пауки стали последней каплей. Нервной системе капец. Я тоже готова убивать.
Беру подушку и швыряю её в Артёма. Он резко отворачивает лицо, но та всё равно врезается в его щёку. А когда падает на кровать, Артём смотрит на меня так, что мне становится не по себе. Его глаза чёрные, как та самая космическая дыра, которая поглощает в себя без возврата. Волосы растрёпаны, как у дикаря. А скулы режут пространство от крепкого сжатия.
– Быстро легла. Идиотка. Быстро, я сказал, – цедит он низко, и мне почему-то хочется его послушаться. Хоть и киплю внутри. Кривлюсь, показываю ему фак и ложусь под одеяло, отодвигаясь на самый край двуспальной огромной кровати.
И как я хотела отдать ему свою невинность? Даже в фантазиях? Похоже, и у меня уже развивается непереносимость своего брата. Придурок! Какой же он придурок!
Завтра же позвоню тёте Вере и скажу, что всё кончено. Мне мои нервы дороже.
Но… вот я чувствую, как вторая сторона матраса прогибается под тяжестью тела. Движения Артёма такие же резкие, как и мои. Он на взводе. По хлопку выключается свет, комнату застилает темнота, но я отчётливо слышу его тяжёлое дыхание, тепло его тела через одеяло, которым он нас разделил. Даже как будто слышу неровный стук его сердца. Моё собственное колотится как оголтелое, а дыхание, наоборот, замерло. Потому что от тех разрушительных эмоций не осталось и следа. На их место пришло что-то другое. От чего ноги сводит, и губа кусается зубами почти до крови.
Глава 13.
– Как же ты меня бесишь, – говорю шёпотом, в надежде, что это дурацкое неправильное томление пройдёт – уж лучше испытывать злость, чем всё это. А потом замираю, потому что за спиной не следует никакого ответа. Хотя я чего-то ожидаю. От этого ожидания конечности леденеют, а меня саму кидает в пот. Я даже оборачиваюсь проверить, всё ли с братцем там нормально.
Нормально. Вроде. Лежит на животе, обняв подушку, отвёрнут к окну. Словно демонстративно, лишь бы забыть о том, что рядом кто-то есть.
В этот момент звучит тихое, приглушённое:
– Спи.
Вздрагиваю. Не знаю как, но это действует на меня. Я ложусь в прежнее положение. Постепенно успокаиваюсь совсем. И даже в какой-то момент чувствую то же, что чувствовала этим утром, проснувшись рядом с Артёмом. Странное спокойствие, тепло.