Рая Рок – Двоюродный. Сломай мои границы (страница 10)

Прежде, чем пойти за ним, я делаю дыхательную гимнастику. Верю… я верю, что скоро эта чёрная полоса в моей жизни закончится, и за ней настанет ослепляюще-белая. Та, что возместит мне весь моральный ущерб.

До универа мы доезжаем удивительно быстро. В салоне машины с предыдущей поездки что-то изменилось. Воздух стал ещё намного гуще, что дышать буквально тяжело. Артём ещё более резок в своих движениях, и я кожей ощущаю его злость, раздражение, всю его тёмную энергетику, которая проникает под плоть. Я же даже не шевелюсь. Сижу со скрещенными руками на груди, смотрю в окно невидящим взглядом и судорожно дышу.

А когда мы останавливаемся возле универа, и я хочу выйти из машины без каких-либо прощаний, моя рука вдруг оказывается в жёстком захвате.

– Подожди, – голос Артёма хриплый и такой же жёсткий, как его рука.

Я почти испуганно поворачиваюсь к нему, сердце начинает бешено колотиться в груди. Смотрю ему в глаза. Они у него всегда такие чёрные, что разглядеть в них что-то невозможно.

– Дело не в тебе, поняла?

Он говорит какие-то непонятные вещи. Хмурюсь, смотря на него во все глаза. Невольно прикусываю губу от нервов, его взгляд мгновенно падает туда и сразу обратно, но от этого моё тело уже бросает в странную дрожь.

– У меня просто эти дни, не заморачивайся, – усмехается мрачно, отпуская мою руку. – Иди решай свои проблемы, мелочь. Очень надеюсь, что больше не увидимся. Без обид.

Быстро моргаю, переваривая его слова. Это так он типа извинился за своё скотское поведение? Так, что ли? Дело не во мне, а в том, что у него там какие-то эти дни?

Не знаю, почему, но лучше бы он молчал вообще. Его слова будят во мне вулкан. Я сжимаю зубы и… щипаю его в руку. Выкручиваю пальцами кожу с силой, с удовольствием отмечая, как на его лице появляется удивление и неверие, что я с ним делаю такое. От неожиданности он даже никак не прекращает это.

Отпускаю, выхожу из машины и хлопаю дверью со злостью. Окно с моей стороны открыто, поэтому я шиплю в него.

– Пошёл в задницу, идиот! Каким был придурком, таким и остался! Засунь свои извинения себе в задницу! Без обид!

Напоследок выкидываю обеими руками факи, разворачиваюсь и иду к универу.

Только через несколько секунд слышу визг шин и рёв мотора, с которым он сваливает. Скатертью дорога! Даже легче стало.

Но только чёрная полоса на этом не заканчивается, как бы я этого не хотела. Ведь на парковке универа меня встречает тётя Вера. Она тепло, но при этом встревоженно мне улыбается, обнимает меня и почти с ходу говорит:

– Анфисочка, мне нужна твоя помощь. Мне надо, чтобы ты какое-то время пожила у Артёма в квартире…

Глава 10.

– В том году Артём получил сильную травму, была проведена сложная серьёзная операция, в его колено была вставлена металлическая пластина. Благодаря ей его нога работает, и он может жить как прежде. Почти. Потому что с футболом, которым он болел с раннего детства, ему пришлось покончить. Всё это произошло сразу после того, как ему предложили крупный контракт с известным клубом. Артёму пришлось оставить большой спорт, отказаться от блестящих перспектив. И после этого он очень изменился. Начались бесконечные пьянки, гулянки, учёбу он забросил, связался с ребятами, которых раньше на дух не переносил. Он обозлился на всё и всех за то, что с ним случилась такая несправедливость…

Мы уже сидим в машине тёти Веры, и она рассказывает мне всё это, голос её отстранённый и уставший, как будто её тело физически ощущает тяжёлую ношу очень долгое время. В моём же животе скручивается что-то очень болезненное от её слов. Наверное, в каком-то плане я понимаю Артёма, вспоминаю своё. Когда что-то ударяет по тебе очень сильно, а ты не понимаешь, за что, почему именно ты.

В голове начинает проясняться картина. И хоть произошедшее не оправдывает Артёма, его отношение и поведение, – не верю, что он когда-то был чистым ангелом – но сейчас хотя бы понимаю, что поспособствовало тому, чтобы он окончательно превратился в такое хамло.

Женщина продолжает, посмотрев на меня полными тревоги глазами, в них я даже замечаю слёзы, отчего мне неловко. Человек раскрывает мне проблемы своего сына, изливает душу, а перед моими глазами перекошенное презрением лицо Артёма, которому я хочу как минимум сломать нос.

– Я больше не могу смотреть на то, как он ломает свою жизнь. Я боюсь, что он свяжется с чем-то более ужасным. Тем более пару раз я уже заставала его в неадекватном состоянии. Он рушит своё здоровье, всё, чего добивался столько лет. Ему кажется, что жизнь закончилась. Учёбу он забросил. И если сначала была реабилитация, то потом он просто перестал посещать университет. В этом году у него защита диплома, а он висит на волоске от отчисления. И даже это благодаря моим знакомствам, отчислить его могли ещё в том году, но дали шанс. И если он не возьмётся за голову, я даже не знаю, что будет. Ни мои слова, ни слова Славы на него не действуют. Он стал намеренно избегать нас, чтобы мы не читали ему нотации. Со Славой он вообще чуть не подрался в последний раз, когда они виделись…

– Мне жаль… – всё, что я могу выдавить из себя. Пока не знаю, что точно чувствую с новой информацией. Изменилось ли у меня что-то к Артёму, считаю ли я его теперь жертвой, жалею ли я его, или он по-прежнему бесконечно меня бесит. Пока что я воспринимаю слова тёти Веры как факты, которые более чётко показывают мне ситуацию. Но всё равно не понимаю. Хмурюсь. – А от меня вы что хотите? Простите… возможно, это может показаться грубым, но… ваш сын мудак. И обо мне он не лучшего мнения. У нас с ним не заладилось. Сильно. То есть, мы вообще не переносим друг друга…

Поднимаю взгляд на женщину, во взгляде которой надежда вперемешку с несогласием, но она проглатывает возможное возмущение насчёт характеристик её сына, потому что ей что-то нужно от меня.

– Извините ещё раз, тётя Вера. Но жить с вашим сыном я не хочу и не могу. Я думаю, что мы просто поубиваем друг друга. А я, если что, долгое время занималась каратэ, и в обиду себя не дам, – предупреждаю между делом.

Женщина улыбается и берёт мои руки в свои, сжимает их.

– Анфисочка, я знаю о твоей ситуации. Я лично знакома с ректором, и проблема с общежитием, считай, уже улажена. Если ты захочешь, то можешь заселиться уже завтра, я это устрою…

Я удивленно округляю глаза, но не успеваю толком обрадоваться и даже поблагодарить, так как женщина настойчиво давит мне на жалость, а я трещу…

– Но я очень прошу тебя подумать над моим предложением! Я желаю своему сыну лучшей жизни, но я теряю его, это просто невыносимо. Смотреть, как твой ребёнок гробит свою жизнь, репутацию, здоровье… мне нужно, чтобы ты помогла мне.

– Но как я могу помочь? Разве он послушает меня? Или я смогу запереть его дома, а когда надо – выпустить и насильно сопроводить в университет? Как вы себе это представляете?

Тётя Вера подбирается. Глаза её начинают блестеть идеей.

– Почти угадала. Мне нужно, чтобы ты рассказывала мне обо всём, что происходит в его жизни. Куда он поехал, с кем он, во сколько вернулся домой и так далее. И если нужно – прибегнуть к хитрости. Его нужно отвадить от его новых друзей, воздействовать на него как бы изнутри. Понимаешь, Анфисочка, я пыталась говорить с ним сама, пыталась уговорить его на консультацию первоклассного специалиста в области психологии, но чем больше я пыталась, тем больше он закрывался от меня. Сейчас же Артём и вовсе избегает встреч со мной и разговоров о том, что творится в его жизни. Я в отчаянии, и мне кажется, сейчас ты – единственная возможность что-то изменить. Твоя ситуация идеально подходит, Анфиса. Артёму мы скажем, что заселиться в общежитие ты сможешь через две-три недели, но это время тебе нужно где-то переждать…

– Но с чего вы взяли, что Артём согласится?

От перспектив на ближайшее время мой организм так взбунтовался, что дыхание учащается, и сейчас я выгляжу так, будто выпила несколько банок энергетика. Да мой братец в жизни добровольно не согласится жить со мной столько времени. Две-три недели! Тем более после нашего тёплого прощания полчаса назад.

– Не волнуйся, он согласится. Артём не такой плохой, как ты думаешь. У моего мальчика доброе сердце, он не оставит свою младшую сестру в беде…

Ну, конечно. Каждая мать хочет видеть в своём ребёнке ангела, и видит. Даже если его там ни на каплю.

Я нервно улыбаюсь женщине в ответ, понимая, что отказать в помощи, наверное, не смогу. И матеря себя на чем свет стоит за сердобольность. И какие танцы с бубном я должна станцевать, чтобы тот меня впустил к себе?!

– Я буду у тебя в долгу, Анфиса. Проси за это что хочешь! Хочешь, квартиру тебе вместо общежития снимем? Телефон новый?

В этот момент тётя Вера протягивает мне мой телефон. Но он почему-то весь в трещинах. Женщина виновато улыбается.

– Нашла в машине у Славы сегодня. Но нечаянно уронила на асфальт…

Так вот где я его посеяла. Беру бедный телефончик пальцами и, смотря на него со скорбью, тихо бурчу:

– Знаете… я вчера в одном месте оставила свои сумки, и они пропали… – я даже знаю, кто, похоже, решил мне нагадить. И самое паршивое, вряд ли я смогу с этим что-то сделать. – Я попрошу вас только об одном, помогите мне, пожалуйста, восстановить документы. Это возможно?