Равиль Валиев – Воровской излом (страница 31)
– Докажем, конечно, – еще более спокойно продолжил Меркульев, – правда, Борис?
Борис не нашел свободного стула, поэтому подошел к столу и упер кулаки в столешницу. Он решил включиться в эту игру.
Окружающие оценили бесплатное развлечение. Напряжение спало, они с интересом следили за пикировкой.
– Конечно! – бодро проговорил Борис. – И про станцию, и про вагоны с ящиками, и про то, что в них…
– Сука! – Мамонт вскочил, уронив стул. – Я тебя, гнида, из грязи вытащил! Пожить дал, сволочь неблагодарная!
Борис вытянулся и демонстративно приложил ладонь к кепке:
– Младший лейтенант Самохин! Прошу не выражаться!
Глаза Мамонта округлились, он сжал кулаки и несколько долгих секунд буравил взглядом Бориса.
– Т-ты… Я… – прошептал он трясущимися губами, – ах ты, ментяра поганый!
Столько ненависти в свой адрес Борис не испытывал никогда. Она стала почти осязаемой и ощущалась как горячий поток, сбивающий с ног. Но отступать он не собирался – в эту игру играть можно было вдвоем.
Тем временем в зале образовался небольшой людской водоворот: окружающие Мамонта подельники поняли, что дело приобрело нехороший оборот и, видимо, пришло время ретироваться, пока не поздно.
Меркульев быстрым движением вытащил пистолет и гаркнул:
– Всем оставаться на месте!
Но было поздно. Его крик сработал как спусковой крючок – бандиты бросились к выходу, отталкивая визжащих женщин и роняя стулья.
Мамонт схватился за край стола и с криком «Хрен вам, а не Мамонт!» опрокинул его на Меркульева и тут же, воспользовавшись замешательством подполковника, прыгнул на Бориса.
Все произошло настолько стремительно, что Борис не успел среагировать. Мамонт сбил его с ног и вцепился обеими руками в шею, давя на горло и истекая от злобы слюной.
Несколько долгих секунд потребовалось Борису, чтобы очнуться от оцепенения. Дыхание перехватило, только после этого сжатая пружина ненависти распрямилась со всей силой.
Он ткнул пальцами в глаза Мамонта, тот с криком скатился в сторону. Борис сумел высвободиться. Горло саднило, дыхание никак не удавалось восстановить, но он все же попытался встать.
И тут же получил стулом по голове от пробегающего мимо мужчины. Инерция удара вновь бросила его на Мамонта, сумевшего уже открыть покрасневшие глаза. Среагировал бандит правильно – крепкий кулак немедленно врезался в челюсть Бориса. Тот отлетел назад, успев все же зацепить ногу Мамонта. Оба опять повалились на грязный пол.
Меркульев барахтался среди разбитой посуды и остатков еды, запутавшись в тяжелом полотне скатерти. Пистолет выпал из его рук и отлетел в угол.
Пока Борис, стоя на коленях, тряс головой и пытался прийти в себя, Мамонт дотянулся и схватил пистолет. Ловким движением он передернул затвор и отвел флажок предохранителя.
Меркульев, измазанный соусом и вином, выпутался наконец из плена скатерти. Ему хватило мгновения для принятия нужного решения. Вместе с очухавшимся Борисом они дружно прыгнули на Мамонта. Тот, не мешкая ни секунды, нажал на спусковой крючок.
В закрытом помещении выстрел прозвучал на удивление громко. Это ощутимо добавило градуса в окружающий сумбур – к выходу рванули даже видавшие виды музыканты. Как раз навстречу милицейским свисткам и ввалившимся в помещение спецназовцам.
Борис, Меркульев и Мамонт многоруким чудовищем катались по полу. Мамонт изворачивался как мог, вращая безумными глазами, Борис и подполковник пытались завернуть ему за спину руки.
Раздался еще один выстрел – теперь глухой и едва слышимый в царящем хаосе. Меркульев наконец вывернул руку Мамонта с пистолетом и несколько раз ударил ею об пол.
Пистолет с металлическим цоканьем отлетел под стол, Меркульев рывком встал на колени и локтем двинул лежащему Мамонту в скулу.
Подоспели спецназовцы и все вместе навалились на бандита. Это уже было лишнее – от удара подполковника тот потерял сознание.
Меркульев, тяжело дыша, встал на ноги и обвел помещение диким взглядом.
Он остановил глаза на сидящем на полу Борисе, лицо которого бледнело на глазах.
– Боря, ты чего? – придушенно спросил Меркульев. – Взяли-таки скотину!
– Сан Саныч… я… – Борис кулем повалился на пол, пачкая кафель кровью.
Меркульев опустился рядом на колени и осторожно поднял голову Бориса:
– Боря, сынок, ты чего? – жалобно просто-нал он.
Борис попытался слабо улыбнуться, закатил глаза и повис на руках подполковника.
Часть четвертая
Правосудие – дело творческое, весьма ответственное. Оно в высшей степени требует внимания, способностей, ответственности и глубокой человечности. Вот почему помимо образования и опыта, помимо юридических знаний неотъемлемым качеством следователя, судьи или прокурора являются его личные, чисто человеческие качества.
Глава 1
Семь тридцать утра – время, когда генерал Цепков появляется на работе.
К этому времени невозмутимый майор-ординарец подогревает чайник и раскладывает папки с документами на подпись – важные, менее важные и совсем не важные… Кто это определяет, он или кто другой, Меркульев не знал.
Да ему в данный момент это было совсем неинтересно. Грязный, злой, пропахший кровью и грузинскими специями, он с шести утра метался по приемной, ожидая приезда начальства.
Усталость постепенно разъедала стальной стержень, держащий его на плаву, но сила воли и возбуждение заставляли раз за разом, под неодобрительные взгляды сначала уборщицы, а затем и майора, наматывать круги по маленькой комнате.
«Скорая» увезла бессознательного Бориса и еще одного пострадавшего – первый выстрел, к сожалению, тоже нашел свою жертву. Мамонт и подельники упакованы в автозак, Лысюк со своими «коммандос» отправились на базу, а Меркульев, взведенный до предела, поспешил в Главк. Пешком, пугая своим видом редких прохожих, благо идти было недалеко.
Ровно в шесть в приемную ворвался Цепков. Вид он имел не менее дикий – шинель и китель распахнуты, половина лица выбрита, вторая отсвечивала седоватой щетиной.
Еще с порога он заревел:
– Меркульев, какого черта!
Глаза майора-ординарца округлились, он выронил авторучку.
– Что происходит? Что за стрельба в центре города?
– Провели задержание, товарищ генерал! – попытался по-уставному доложить Меркульев.
– В городе?! Ты что, подполковник?! Это юрисдикция городского Главка! Это… – Генерал закашлялся, замахал руками. – Да с нас головы снимут!
Он взял двумя руками услужливо поданный майором стакан с водой, сделал большой глоток и шумно выдохнул.
– В кабинет! – приказал Цепков и удивленно оглядел Меркульева.
Сан Саныч наконец смог оценить всю пикантность ситуации: он как был на задержании, так и приперся в Главк в своих потрепанных галифе, сапогах и куртке. Черт-те что – не хватало только нагана для законченного образа. К тому же борьба со скатертью, соусами, приправами и вином придали его костюму весьма красочный вид.
Меркульев попытался оттереть одежду у встреченной водоразборной колонки, стараясь не обращать внимания на ошарашенный взгляд постового милиционера, но окончательно скрыть следы бурной ночи так и не смог.
Цепков покачал головой и брезгливо скривил губы:
– Ну и вид у вас, товарищ подполковник…
Меркульев пожал плечами – что было, то было.
В кабинете генерал успокоился, прошел к своему столу и бросил на спинку стула шинель. Ослабил галстук, нажал на кнопку селектора:
– Лентищева ко мне! Немедленно! – Грузно сел на кресло и потер лицо. – Ну?
Меркульев вздохнул и заговорил, оставшись стоять рядом со столом:
– Операция прошла почти по плану – основные участники были задержаны, но Мамонта в машине не оказалось. Мною было принято решение задержать его на квартире, где его в последний раз видел Самохин. – Он помолчал, стараясь не глядеть в потемневшие глаза генерала. – Но его не оказалось и там. Сознательные граждане подсказали, что искать его надо в ресторане «Арагви». При попытке задержания Мамонтов оказал сопротивление, завладел моим табельным оружием и произвел два выстрела.
Генерал не отрываясь смотрел на него, и лицо его медленно покрывалось красными пятнами. Меркульев понимал, что за этим последует, но отважно продолжил:
– В результате выстрелов были тяжело ранены Самохин и посторонний гражданин, присутствующий в это время в ресторане… Мамонт и подельники задержаны.
– Господи… – простонал Цепков. – Меркульев, ты хоть понимаешь, что творишь?! Через двадцать минут здесь будет главный прокурор, набегут министерские, из облсовета и ЦК! Это же ЧП! Стрельба у Моссовета, мать твою… теперь еще выясняется – из табельного оружия сотрудника!
Меркульев слушал генерала и понимал – влип он на этот раз основательно. Мысленно прикинул, когда и как далеко полетят его погоны. Хотя смелости у него основательно поубавилось, но то, зачем он пришел сюда сразу же после операции, требовало высказаться.
– Товарищ генерал! – прервал он тяжелые раздумья Цепкова. – Я считаю, что нужно немедленно задержать Эйхмана! Он является организатором этой преступной группировки!