Равиль Валиев – Воровской излом (страница 27)
Борис аккуратно высвободился из цепких рук вора и сердито пробурчал:
– А я – че? Понесло придурка на стройку. Я ему нянька, что ли? Поскользнулся и гребанулся в котлован…
– Н-да. – Мамонт сел на табурет и потер шею, передразнил: – «Гребанулся»… Ну вот че вы такие? На вас надеешься, а вы – в котлован… Что делать, Рама, а?
– Ну… – Борис пожал плечами, – я один могу…
Мамонт заинтересовался.
– Один? И пломбу, и ящики?
– Ну а чего там сложного, Сергей Иванович?
Мамонт поморщился, на минуту задумался. Борис оглядел квартиру, где они в этот раз встречались. Банда все время меняла места сбора, назначая разные хаты, в этой Борису еще не приходилось бывать.
Двухкомнатная квартира сталинского дома оказалась до отказа забита вещами. Весь спектр мещанского благополучия выставлялся здесь с бесстыжим высокомерием. Открытые полки югославской стенки ломились от лоснящихся книжных корешков, за стеклянными дверцами томно мерцал чешский хрусталь и сервиз «Мадонна» родом из ГДР. Ковры на стенах, ковры на полу. А на потолке люстра «Каскад» с псевдохрустальными висюльками. Цветной телевизор с видеомагнитофоном марки «Panasonic»! Сам Мамонт щеголял в голубом шелковом халате, горло его закрывал серый шейный платок.
– Один, говоришь? – откликнулся наконец Мамонт и пожевал губами. – А долю всю себе заберешь?
– Конечно! С кем мне ее делить? – фыркнул Борис.
– Правильно, Рама! Каждый сам за себя! А Сайгон как же? – вкрадчиво заинтересовался Мамонт.
– С общака получит…
– Тоже правильно. Нравишься ты мне, Рама! Рассудительный и хладнокровный – далеко пойдешь… – похвалил Мамонт и принял решение: – Хорошо! Действуй один, но по деньгам ‒ извини – четверть я себе заберу, слишком жирно тебе будет! Идет?
Борис подумал и тряхнул головой:
– Идет!
– Ну вот и хорошо, – оживился Мамонт, – номер вагона я тебе в машине дам, прямо на точке. Справишься один – работай сам по себе, больше заработаешь. А Сайгона найдем куда пристроить. Давай двигай, отдохни там, поспи. Бухать не рекомендую – слишком важное у тебя дело.
Он проводил Бориса до двери и пожал ему на прощанье руку.
Щелкнул замок, но Борис, пока спускался по лестнице, спиной чувствовал взгляд Мамонта через дверной глазок. «Матерая сволочь», – со злобой подумал Борис, открывая подъездную дверь.
Он вышел в осеннюю хмарь Москвы и с тоской огляделся. В пустую квартиру идти не хотелось совсем – все там напоминало о Ленке. До начала операции и, соответственно, до сбора соучастников оставался приличный отрезок свободного времени, и как им распорядиться, Борис не знал совершенно.
Он бездумно зашагал вдоль обдуваемого влажным воздухом шумного проспекта, машинально обходя многочисленных прохожих. Через некоторое время заметил – вечный и неуемный бег горожан захватил его, и он бессознательно включился в общий ритм движения.
Так спешат все москвичи…
Мысли крутились вокруг его семейной драмы. Борис, конечно, пытался объяснить Ленке специфику его работы, но, видимо, сам до конца не был уверен, в чем же именно заключается его деятельность. Попойки, шмотки, сомнительные друзья – с ее точки зрения он занимался как раз тем, что в корне не годится для семейного человека.
Да, черт возьми, это совсем не нравилось и самому Борису – болото сомнительной жизни затягивало, забирая последние крохи самоуважения.
В глазах знакомых он превратился в самого нелюбимого персонажа советских людей – тунеядца и фарцовщика! Старые друзья отвернулись, а новое сообщество не устраивало самого Бориса. И это длилось вот уже второй месяц!
От досады он резко остановился, сразу выпав из общего потока прохожих, чем вызвал немедленное их порицание – люди, ворча и чертыхаясь, обходили его или отталкивали плечами.
Хватит! Он, не обращая внимания на тычки, осмотрелся. Будка телефона обнаружилась недалеко, две копейки звякали в кармане – пора было ставить точку в этом деле. Он больше не может так жить – без жены, с презрением от друзей и с постоянным чувством вины!
Меркульев ответил сразу, словно дежурил на телефоне. Хрипловатый его голос, усталый, но уверенный, слегка искаженный плохой связью, ошарашил долгожданной вестью. Итак, приближался апогей этой длинной истории – сегодня состоится финал затянувшегося фарса. Страха или возбуждения Борис не испытывал, скорее, усталость и раздражение.
Наконец-то!
Остаток времени Борис, воодушевленный целью, потратил на сборы и краткий отдых. В строго назначенный час он стоял на оговоренном месте, ожидая Мамонта.
Франтоватые «Жигули», слепя включенными фарами, с жалобным визгом остановились у обочины. Мамонт перегнулся и оттянул кнопку фиксатора. Борис потянул приятную на ощупь ручку двери, залез в теплое нутро салона и снял кепку. Повертел мокрую ткань и, не найдя места, положил ее в ноги. Мамонт включил передачу.
– Молодец, Рама, ценишь время! – похвалил его вор, глядя в боковые зеркала. – Точность – вежливость королей…
– …но обязанность их подданных, – не удержался Борис и тут же пожалел о демонстрации своей эрудированности.
Мамонт внимательно поглядел на него:
– Хм, а ты открываешься с неожиданной стороны, Рама…
– Читал много, – попытался оправдаться Борис.
– Ну ладно, – нехотя согласился Мамонт и кивнул назад: – Знакомься: Валет и Гарик.
Борис полуобернулся. Двое крепких молодых ребят одновременно кивнули.
– Валет пойдет с тобой, а Гарик будет ждать на месте. Сегодня нужно брать больше – шесть, запомните – шесть помеченных ящиков. И смотрите там, не шерудите. Если что лишнее пропадет, я с вас шкуру спущу!
– А как с оплатой, Мамонт? – возмущенно проговорил Борис, лихорадочно собираясь с мыслями. Спланированные Меркульевым действия не предполагали лишних участников. Черт! И не сообщишь уже…
– Ха! – неожиданно развеселился Мамонт. – Не жадничай, Рама! Жадность фраера сгубила, слышал?
– Слышал, – недовольно пробурчал Борис.
– Ну вот и молодец! Валет поможет тебе, а с оплатой разберемся, не понтуйся!
Он повертел верньер радиоприемника, поискал в шипящих настройках, и вскоре салон наполнил низкий хриплый голос кого-то заграничного.
Но и это закончилось – машина остановилась на знакомом месте, среди заросших густым подлеском берез.
Валет, медведеобразный громила, и приунывший Борис проводили взглядом отъезжающую машину и одновременно переглянулись.
– Ну и? – поинтересовался Валет.
– Баранки гну! – грубо ответил Борис, размышляя, как справиться с этим бугаем. – Пойдем.
Пока продирались через кусты, он лихорадочно пытался выработать хоть какой-то план.
Валет пыхтел сзади, не догадываясь о своей невеселой участи. Но он был действительно здоровый: уродливо свернутый набок нос и сбитые костяшки кистей говорили о нем как о практикующем боксере, что уменьшало шансы Бориса справиться с ним один на один.
Конечно, чисто теоретически интересно, как армейское самбо может победить боксера, но Борис точно знал – рисковать в этом случае он не имел никакого права! Значит, оставался только один способ – умудриться исподтишка завалить здоровяка. И желательно сделать это с первого раза.
Второго шанса Валет ему не даст, это Борис понимал со всей ответственностью.
Так и ломился он сквозь кусты, одновременно присматривая подходящую лесину.
Полустанок встретил их грохотом проходящих составов. Они залегли на старом месте, Валет с любопытством следил за проносящимися мимо вагонами.
Борис взглянул на часы и прочистил горло.
– Слышь, Валет! – сделал он последнюю попытку. – Может, ты это, по тихой грусти свалишь, а? А я тут один доделаю…
– Че-то ты мутный какой-то, Рама… – Валет сфокусировал на Борисе насмешливый взгляд. – Из-за барыша икру мечешь? Не гони – это и моя маза! Или скрысятничать хочешь?
Борис вздохнул и вновь мельком глянул на часы. Вот и поговорили. Так и отметим: мирные переговоры зашли в тупик.
– Ты мне предъявляешь, Валет? – Борис намеренно поднимал ставки. – Твое место знаешь где, шестерка? Вот и закрой хавальник!
Дальше Валет терпеть не стал. Он вскочил и с размаху попытался пнуть Бориса. Тот только этого и ждал – захватил ногу здоровяка и дернул ее вверх, продолжая траекторию движения. Сам же, с подкатом уходя в сторону, пнул под колено второй ноги.
Инерция удара подбросила Валета вверх, и он спиной и затылком грохнулся о щебень. Немалый его вес добавил силы удару.
Не давая опомниться поверженному врагу, Борис плавным движением вскочил на грудь Валета и закончил экзекуцию несколькими точными ударами в челюсть. Громила затих, пустив из приоткрытого рта струйку крови.
Все произошло стремительно и совпало с грохотом останавливающегося состава. Того самого…
Борис вскочил на ноги и лихорадочно всмотрелся в номера вагонов. Заученные накрепко цифры огненной строкой горели в мозгу. К счастью, нужный вагон оказался недалеко. Борис подбежал к откатным воротам и сильно постучал в металл заранее оговоренным способом.
Фиктивная пломба отвалилась, и ворота под нажимом изнутри слегка приоткрылись. В проеме показалось рябое лицо с раскосыми глазами. В полумраке под черным прилегающим кителем светились полоски тельняшки, тускло блеснула в руках сталь автомата.