Равиль Садыков – Тихая речушка (страница 9)

Возможно, в сложившейся ситуации Абулхаиру было бы разумнее отступить от своего плана, дождаться более удобного момента, но уж слишком высоки были ставки в этой опасной игре.

Для осуществления планов Абулхаира требовалось, чтобы его послы тайно прибыли в русскую столицу. Но как это сделать? С юга его земли граничили с землями Среднего жуза, где большая часть знати была настроена против этого плана и против самого Абулхаира, и они готовы были сделать все, чтобы его план не осуществился. С востока его окружали степи, принадлежащие джунгарам, с запада были персы и их ближайшие союзники: Хивинское, Бухарское и Кокандское ханства.

Для того чтобы послы могли незамеченными проследовать в русскую столицу, оставался только единственный путь – на север, через земли, населенные башкортами и яицкими казаками, с которыми у Абулхаира складывались также не самые дружеские отношения.

После длительных и мучительных размышлений, долгих переговоров с самыми близкими ему людьми хан все более склонялся к мысли, что его послы должны проследовать именно через башкортские земли. Хотя делать все это предстояло в глубокой тайне от его недругов. Абулхаир понимал, что, обратившись за помощью к башкортам, он навлекает на себя гнев тех, кто был против всякого союза как с Россией, так и с башкортами.

Глава 5

Солнце уже высоко поднялось над линией горизонта.

Вернулся Зиянгир, ведя под уздцы двух оседланных коней – серую с черной гривой кобылицу и гнедого жеребца с белой отметиной на лбу.

Аиткул, подойдя к кобылице, уложил в притороченную к седлу сумку снедь, привязал наполненные кислым молоком и водой турсуки и осмотрел подпругу. Зиянгир внимательно наблюдал за всеми движениями отца и за тем, как он придирчиво осмотрел подпругу, но, судя по тому, что отец не высказал ему никаких замечаний, Зиянгир понял, что отец остался довольным его работой – тем, как он оседлал кобылицу.

В это время к Аиткулу подбежала дочь. Она протянула к нему свои маленькие ручонки, прося его взять к себе на руки. Аиткул не мог отказать дочери и быстрым ловким движением подхватил ее и поднял вверх. Он прижал дочь к себе и крепко поцеловал ее в розовую щеку. Девочка громко и весело засмеялась. Она обхватила своими ручками шею отца и прижалась к нему. Карима была поздним ребенком – поскребышем. После рождения Зиянгира у них с Гуляйзой долгое время не было больше детей. Родственники Аиткула начали поговаривать, что ему следует взять молодую жену, чтобы она родила ему еще сыновей, но Аиткул не торопился следовать советам родни, несмотря на все их уговоры. Сама Гуляйза тяжело переживала, что Аллах не дал ей еще детей. Они уже было потеряли всякую надежду. Но спустя несколько лет ожиданий и надежд Всевышний сжалился над ними и подарил им ребенка – дочь. Гуляйза страшилась, что рождение дочери огорчит мужа и он охладеет к ней, но, напротив, он был очень рад этому обстоятельству. Аиткул всегда был сдержан в отношениях с сыновьями, а с рождением дочери он переменился. Всякий раз, возвращаясь в стойбище, отец привозил ей какой-нибудь подарок – безделицу: ломтик лепешки, кусочек сушеного мяса или сыра. Он говорил ей: «Это тебе прислал маленький зайчик». Карима была несказанно рада всем этим подаркам, и ее глаза светились от радости.

– Слушайся маму, – сказал Аиткул.

Еще раз крепко поцеловав ее в щеку, он поставил девочку на землю и, подойдя к лошади, вставив одну ногу в стремя, легко и проворно поднялся в седло. Зиянгир последовал примеру отца. Едва он оказался в седле, его конь, почуяв на себе седока, начал бить копытом, потряхивать гривой и раздувать разгоряченные ноздри, недовольно фыркая.

– Тор-р! – сказал Зиянгир, натягивая поводья.

Аиткул уже было собирался тронуться в путь, но остановился.

– Вчера я видел на земле следы волка, который бродит вокруг нашего стойбища, – сказал он. – Думаю, нужно взять с собой ружье, вдруг он встретится по дороге.

Гуляйза зашла в тирмэ и через некоторое время вышла, неся кремневое ружье и сумку для пороха, пыжей и патронов. Она подала их мужу. У Зиянгира за спиной висел кожаный колчан с луком и стрелами.

Собаки, все это время дремавшие под навесом, снова подняли свои морды и посмотрели на хозяина. Увидев Аиткула и Зиянгира, сидящих в седле, они уже собирались подняться и последовать за хозяином, но Аиткул приказал им оставаться на месте.

– Ты не возьмешь на этот раз с собой собак? – с удивлением спросила мужа Гуляйза.

Обычно, отправляясь к табунам, Аиткул всегда брал собак с собой. Они помогали ему пасти лошадей, предупреждали лаем о приближении чужаков, но на этот раз он почему-то решил изменить своему правилу.

– Пусть останутся, – сказал он. – Нам предстоит долгая дорога.

Попрощавшись с Гуляйзой и девочкой, оба всадника, тронув поводья, отправились в путь.

Всякий раз, выезжая в степь, Аиткул внимательно и придирчиво, по-хозяйски осматривал местность, примечая только ему заметные знаки. Степь была его домом, знакомым ему с самого его рождения. В этой степи пасли табуны его отец и дед, несколько поколений его семьи. Аиткул помнил, как они терпеливо наставляли его, обучая премудростям кочевой жизни. Это была та непрерывная связь, которая тянулась от поколения к поколению на протяжении многих веков с того времени, как первые башкорты вступили на эту благословенную землю, дарованную им Всевышним.

Давно спряталось за горизонтом их стойбище, и день близился к полудню. Высоко над их головами в голубом бездонном небе, раскинув свои большие крылья, плавно кружил коршун, высматривая добычу; он словно плыл, несомый воздушным потоком. Выстроившиеся у своих нор суслики, едва завидев всадников, начинали коротко посвистывать: «Фью-фью», оповещая своих соседей о приближении людей. На пригорке из зарослей кустов орешника выбежала лиса, отыскивающая в высокой траве мышей-полевок – излюбленное свое лакомство, но едва ветер донес до ее чутких ноздрей человеческий запах, как она, махнув пушистым хвостом, юркнула в кусты, скрывшись из виду, причем так ловко и быстро, что нельзя было заметить, куда именно она сбежала. Зиянгир уже был готов погнаться за ней, ловко выхватив из-за спины свой лук и вкладывая в тетиву стрелу, но отец остановил его.

– Не стоит, – сказал он. – Лисиц нужно бить зимой, когда у них отрастает теплый пушистый подшерсток. Сейчас мех плохой, зря только погубишь зверя. Помни, – продолжал он, – нельзя убивать животное, если в этом нет необходимости.

Им еще предстояло проделать неблизкий путь, и они решили, что хорошо бы сделать короткую остановку у их соседа, старика Ахтяма. У старика-соседа была небольшая пасека – несколько ульев с пчелами, и он угостил Аиткула и Зиянгира свежим медом, а Аиткул поделился с ним новостями. Затем они тронулись снова в путь.

Выезжая ранней весной на самые дальние от зимовья пастбища, башкорты со временем меняли стоянки, двигаясь в обратном направлении к зимовьям, чтобы с наступлением холодов и распутицы они могли успеть вернуться в свои аулы – места зимних стоянок, где и пережидали суровые зимы в теплых деревянных домах. А с наступлением весны весь этот цикл повторялся снова. У семьи Аиткула также было несколько стоянок, и всякий раз, переходя на новое место, хозяин должен был убедиться, все ли у него в порядке, не следует ли ему подправить загоны для животных или еще что – да мало ли, что могло произойти за время его отсутствия. Добравшись до нового места и осмотрев его, Аиткул решил, что оно пригодно для следующей стоянки. Нужно было кое-что починить, но в общем он остался довольным.

Закончив работу, Аиткул решил, что пришло время подкрепиться тем, что собрала им Гуляйза, прежде чем отправиться в обратный путь. Они выбрали место в тени небольшой рощи, на краю стойбища.

– Передохнем и перекусим здесь. За теми холмами пасется наш табун, – сказал он, показывая Зиянгиру в сторону гряды невысоких холмов, видневшихся вдалеке. – Соберем его и погоним к стойбищу…

Зиянгир с удивлением посмотрел на отца: его решение показалось ему странным.

– Мы только недавно их перегнали сюда, ата, – сказал он, – здесь много сочной травы, а у стойбища ее почти не осталось.

– Сделаем так, как я сказал, – твердым голосом проговорил Аиткул. – После привала отправимся собирать табун.

Подняв голову, он посмотрел на небо, на проплывающие над его головой тучи; в воздухе запахло приближающейся грозой.

– К ночи пойдет дождь, – сказал он, обращаясь к сыну. – Нужно будет поторопиться, чтобы не попасть в грозу.

Оказаться в грозу посреди степи не предвещало ничего хорошего. Разбушевавшаяся стихия пугала степняков, вселяя в их души первобытный ужас.

Аиткул отвязал от седла турсуки, достал из сумки узелок со снедью и сложил все это на траве. Ослабив подпруги коней и стреножив их, он отпустил их пастись на лугу. Найдя тенистое место под деревьями, они расположились на привал.

Наскоро перекусив просяной лепешкой, кусками вяленого мяса, запив еду айраном – смесью кислого молока с водой, они улеглись на мягкую зеленую траву, вытянули усталые ноги, чтобы дать всему телу короткий отдых. Их ждал неблизкий обратный путь к стойбищу, и нужно было перегнать табун.

Но едва они это сделали, как до них донеслись странный незнакомый звук и чьи-то голоса, которые заставили отца и сына быстро подняться на ноги и напрячь слух.